Мама помотала нервы всем. Посоветовавшись с адвокатами, она поняла, что отступные, квартира в Москве и машина — лучше, чем остаться ни с чем. Получив приличное содержание после развода, она праздно проживает жизнь. Напиваясь, пишет мне всякие гадости, которые я тут же удаляю, чтобы Ян не увидел. Он предупредил маму, что лишит ее материальной поддержки, если она будет доставать меня. Он платит ей за то, чтобы она держалась от нас подальше. Это больше, чем он мог бы сделать для нее. Все равно никогда не будет благодарна.
Ян останавливается возле кафе, я, оставив деньги и чаевые за кофе, спешу к нему. Прощаюсь с работниками, которые улыбаются мне, как родной. Сев в машину, тут же получаю страстный поцелуй.
— Поехали? — спрашивает Ян, слизывая вкус поцелуя со своих губ.
— Поехали…
По дороге звонит организатор гонок. Ян достаточно грубо разговаривает с ним.
— Я ведь сказал: больше не участвую. Да похер мне, какие там деньги. На меня не рассчитывай, я завязал окончательно, и не надо меня уговаривать, — с наездом. — Пока, — сбрасывает звонок, бросает телефон на приборную панель. Берет меня за руку, переплетает наши пальцы.
Я стараюсь не радоваться так откровенно, но моему счастью нет предела. Ян обещал завязать с гонками, но у меня были небольшие сомнения, а теперь я убедилась, что все в прошлом. Больше не будет игр со смертью…
Эдуард Викторович выходит нас встречать. На лице счастливая улыбка. Он собирается завтра в командировку, а этот день хочет провести с нами. Маме я легко отказываю во внимании, а Эдуарду Викторовичу не могу. Он стал мне большим родителем, чем мои собственные.
Крепко обняв, приглашает в дом. С Яном они обсуждают дела. Пока отец в отъезде, Ян займется некоторыми проектами. Мне несложно их слушать, за последние полгода я привыкла, что мой мужчина становится настоящим большим начальником.
Обеденный стол сегодня накрыт на террасе. К этому времени я достаточно проголодалась, поэтому с удовольствием уплетаю жаренную на мангале рыбу и овощи.
— Па, когда вернешься, мы с Никой улетим в отпуск, — сообщает Самсонов, ставя нас обоих перед фактом.
— Без проблем, — улыбается Эдуард Викторович. — А куда летите?
— Это зависит от того, в каком статусе мы едем отдыхать, — произносит Ян, откладывая вилку. Я удивленно округляю глаза. — Если Ника согласится стать моей женой, — достает из кармана кольцо. Оно без коробочки, но по тому, как сияют камни, даже представить страшно, сколько оно стоит, — то может выбрать любую точку мира, а если нет, то в горы… — выдерживает паузу. — Пока не уговорю, — подмигивает.
— Что ответишь, дочка? — а у меня губы дрожат, язык не слушается, по щекам слезы. Когда-то он говорил, что не собирается рано жениться, но разве я могу быть против, если он передумал?
— Да, — пересохшими от волнения губами…
Эпилог
Ника
12 лет спустя
Просматривая документы нового клиента, которые он скинул мне на почту час назад, не забываю следить за временем. Сегодня у Андрея первые соревнования, я не могу их пропустить. Обещала сыну быть на стадионе.
— Вера у себя? — слышу знакомый голос в приемной, закатываю глаза. Только ее мне не хватало. Секретарь пытается остановить бронетранспортер, который я называю мамой, но битва проиграна еще до начала сражения. Спешу Еве на выручку. Роняю папку, что лежала на краю стола, не останавливаюсь, чтобы поднять. Мама способна своим поведением деморализовать всю контору.
— Мама, здравствуй! — открыв дверь, здороваюсь холодным тоном. — Я ведь просила не врываться ко мне без записи… — видя мое недовольство, она осекается, но это не мешает ей меня перебить.
— Запись? Она мне на конец месяца назначить пыталась, — кивает в сторону Евы. — Неужели с собственной дочерью я не могу встретиться, когда мне этого хочется?
Хочется ей тогда, когда что-то нужно, но говорить об этом смысла нет, маму невозможно перевоспитать.
Входя в кабинет, мама продолжает возмущаться. Ева не первый раз с ней сталкивается, привыкла уже к эксцентричной особе. Подмигнув Еве, я закрываю дверь.
— Мама, ты понимаешь, что в кабинете мог быть мой начальник или клиент? Я на работе, ко мне нельзя врываться, — возмущенно. — Твое поведение недопустимо.
— Вера…
— Ника, меня зовут Ника, — поднимая папку с пола, резко произношу.
— Хорошо, Ника, — примирительным тоном. Мама опускается в кресло, что стоит напротив моего стола, сдувает упавшую на лицо челку. — Я хочу, чтобы ты попросила вашего нового юриста изучить мой брачный контракт, — крутя кольцо на пальце, произносит она. — Я слышала, он занимался разводами многих звезд. Не верю, что ничего нельзя сделать, — жалуется мама, а я стараюсь… очень стараюсь дышать ровно. — Я хочу развестись с Анатолием, но не желаю остаться ни с чем, — эту фразу я слышала не меньше двух раз за последние четыре года.
— Мама, наш юрист ничего нового тебе не скажет. Ни один юрист не сможет отсудить у Анатолия свыше того, что тебе причитается при разводе, — лицо мамы искажает злость. При разводе ей достанется — ничего.
— Если бы твой муж продолжал меня содержать, мне бы не пришлось терпеть этого тирана, — перекладывать вину на нас бессмысленно, но мама периодически пытается это делать.
— Мой муж не обязан оплачивать твои расходы. Хочешь свободы от Анатолия, решай, как будешь жить. Ты всегда можешь устроиться на работу, — пожимаю плечами.
Мы были против ее развода. Анатолий пусть и жесткий, но хороший мужик, который держит ее в ежовых рукавицах. Она занимается домом, мужем, на отдых они летают только вместе, траты на «побрякушки» ограничены. Маме это не нравится, но и лишиться сытой жизни она не готова. Я четко дала понять, что содержать ее мы не станем. Был у нас такой опыт, до сих пор вспоминаю ее непомерную наглость — сколько бы ни дали, все равно мало.
— Дочь, ну пожалуйста, — складывает руки в молитвенном жесте. — Толик опять ограничил мой бюджет, я больше так не могу!
— Уверена, что на это была причина, — без тени сомнения. По тому, как притихла мама, я понимаю, что попала в точку. Бросаю взгляд на часы, начинаю сворачивать документы на экране ноутбука. Не успею поработать. — Тебе лучше помириться с мужем, а я опаздываю. У Андрея сегодня соревнования…
— Как там мой внучок? — не дослушав.
— Почти забыл, как ты выглядишь, — поднимаюсь из-за стола. Иду за сумкой.
— Ника, твой муж меня едва терпит, — ну конечно, виновата не она, а мы.
— Не оправдывайся, — достаю из шкафа сумку.
— В выходные я к вам заеду, — мама идет следом за мной к двери. Ничего
