а значит, не является эксплуатацией.
— Никаких прикосновений, — предупредил он.
— Ни в коем случае. — Я подняла два пальца в воздух. — Честь скаута.
— Ты когда-нибудь была в скаутах? — Он скептически посмотрел на меня.
— Нет, — призналась я. — Я была слишком занята учебой, оттачиванием своего фальшивого акцента и заполнением лотерейных билетов.
Мы оба рассмеялись.
Несмотря на то, что я была под кайфом, я признала правду такой, какой она была — Риггс привлек меня с самого начала, и я не собиралась жалеть о решении переспать с ним, если он был готов пойти на это.
Я ждала его вердикта с затаенным дыханием.
Наконец он взял свой телефон с журнального столика между нами.
— Захвати свой ноутбук. Я собираюсь потрясти твой мир, Поппинс.
Полчаса спустя мы сидели на диване с моим ноутбуком на коленях Риггса, балансируя на его мамонтовой эрекции, и смотрели «Громоздкий капюшон».
Что касается сюжета, то у «Громоздкого капюшона» его не было. Но герой, был очень плодовитым вором, в том смысле, что он уже украл четырех женщин у их мужей и подарил им всем оргазм.
Одновременно, естественно. Это означало, что ему приходилось творчески подходить к работе с пальцами ног.
Лично я не могу понять, чем это так завораживает. Конечно, член был похож на бильярдный набалдашник, но все было настолько производственным. Все эти стоны, стоны и стоны, идеальные силиконовые сиськи и оркестрованные оргазмы. Ни один редкий актерский талант не был растрачен на эту работу. Я могла сказать, что каждый участник делал это только ради зарплаты.
Именно поэтому я обнаружила, что зеваю на полпути к тридцатиминутному фильму, проверяю время и думаю, сколько вирусов просочилось в мой ноутбук с порносайта.
Риггс, который, похоже, тоже был не в восторге от фильма, да и вообще, похоже, не дышал последние полчаса, повернулся и посмотрел на меня.
— Не твое?
Я пожала плечами.
— Ты очень раздул это. Я думала, что будет… больше.
— Больше? — Он выглядел взволнованным. — Чего ты еще хочешь? Тут столько оргазмов, что хватит на олимпийский бассейн, а мы еще даже не добрались до анальных бусинок.
— Спасибо за спойлер. — Я скорчила гримасу. — Следующее, что я знаю, это то, что ты скажешь мне, на ком из них он в итоге женится.
— Женится…? — Его лицо опустилось. — Поппинс, он не собирается жениться ни на одной…
Поняв, что я шучу, он издал гравийный сексуальный смех и закрыл ноутбук. О, нет. Теперь у нас действительно не было никаких шансов. А он был просто великолепен, когда я была трезва и могла в полной мере оценить его.
— Как твоя голова? — пробормотал он.
— Полна депрессивных мыслей, но в остальном все в порядке. А как твоя?
Его черты смягчились, вероятно, он вспомнил о встрече, на которую я его записала. Мои щеки покраснели. Он думал, что я в него влюблена или что-то в этом роде? Потому что на самом деле это было не так. Это был просто глупый визит к врачу. Любой бы так поступил. Это было правильное решение.
— У меня все хорошо, — мягко сказал он. — Спасибо.
— Но ты все равно идешь на прием.
Он усмехнулся.
— Я вижу, ты снова начала командовать мной. Ты явно протрезвела.
— Вообще-то я выпила только полстакана. — Мы оба посмотрели на бутылку водки на кофейном столике. Риггс кивнул.
— Хорошо, что ты снова настоящая.
— Настоящая я все еще хочу заняться с тобой сексом.
Его челюсть сжалась.
— Чтобы отомстить Петуху?
Я пожала плечами. Честно говоря, я хотела секса с Риггсом просто потому, что он был самым привлекательным, завораживающим, волнующим мужчиной из всех, с кем я когда-либо сталкивалась. Но признаться ему в этом было ужасной идеей. У него была аллергия на моногамию.
— Скажи мне, Дафна, ты думаешь, что я какой-то трюк для вечеринки? — Его голос был таким невыносимо холодным, что я не могла поверить, что это вырвалось у него. Холодно.
— Что? Нет! — сказала я, задыхаясь. — Очевидно, нет.
— Ты в этом уверена? Я переспал с половиной гребаной вселенной. — Его голос был насмешливым, а глаза — двумя ледяными озерами боли.
— Я тебя обидела? — Я нахмурила брови. — Риггс, даже твои товарищи…
— Ты не одна из моих товарищей. У тебя нет времени и условий для того, чтобы составить обо мне мнение, — категорично заявил он.
В ужасе я села прямо.
— Слушай, я вовсе не это имела в виду. Я просто… — Хотела убедить тебя переспать со мной по своим жалким, эгоистичным причинам. — Я думала, что делаю тебе комплимент. Большинство мужчин хотели бы быть бабниками. Это предложение без обязательств.
— Мы женаты. — Я не могла отвести взгляд от его глаз. Они были такими бурными, и впервые я поняла, что у Риггса действительно есть чувства. Очень много, откровенно говоря. И до сих пор никто не обращал на них внимания.
— Это фальшивый брак, — слабо сказала я.
— Реальное сожительство вместе.
— Я уже большая девочка, — сказала я, удивляясь лавине эмоций, бурлящих в моей груди. — И я очень долго была хорошей, делала все правильно, играла по правилам. — Я сделала паузу. — Мне надоело играть роль благоразумного истукана. Я хочу делать что-то, потому что хочу, а не потому, что считаю это средством достижения цели.
— И это что-то — я, — закончил он, сардоническая улыбка омрачила его губы Купидона. — Я тронут, но я пас.
В том, как он это сказал, было что-то такое окончательное, что я поняла, что лучше не спрашивать снова. Моя гордость не позволила бы мне. Внезапно я до краев наполнилась угрызениями совести за то, что поставила его в такое положение. О чем я только думала? Я обращалась с ним как с какой-то секс-машиной.
Я торжественно кивнула.
— Мне жаль.
— Не стоит. Никаких обид, да?
Я заставила себя поднять глаза и улыбнуться ему.
— Никаких обид.
Затем, чтобы снять напряжение, которое накопилось в комнате до такой степени, что в ней почти не осталось кислорода для дыхания, я объявила:
— А теперь извини меня, пока я пойду поглажу блузки. Это всегда поднимает мне настроение.
На этот раз он не удостоил меня своей обычной усмешкой. Я молча дошла до своей комнаты, гадая, с какого момента смех Риггса Бейтса стал моим любимым саундтреком.
Поскольку у меня не было места для столовых приборов, не говоря уже о гладильной доске, когда я отпаривала одежду, я делала это на своей кровати, используя кусок плитки в качестве буфера, чтобы не прожечь пододеяльник. Это превращало глажку в довольно сложную операцию, поскольку
