в VI в. до н. э. Однако дошедшая до нас под его именем книга написана не раньше II в. до н. э., и в ней в форме пророчества содержится рассказ о победах Александра. Пересказ сна Даниила дан неточно: там говорится только о борьбе единорога и овна. Пророчество Даниила и его апокрифические переделки были популярны в средневековой и, в частности, в древнерусской литературе (ср.: В. Истрин. Откровение Мефодия Патарского и апокрифические видения Даниила в византийской и славяно-русских литературах. М., 1897, стр. 253—329). Дата «пятитысячное лето» дана по принятому в Византии и древней Руси летосчислению от сотворения мира. Согласно этому летосчислению, царствование Александра приходится на 5172—5185 гг. от сотворения мира.
70
И в волшебскыя страны. — В южнославянских списках говорится, что Александр пошел на «учешку земьлю» (Нов., стр. 35) или «южне... стране» (Яг., стр. 246); в греческом тексте сербской Александрии Александр тоже идет на юг (Истрин, стр. 39).
71
постави воеводу Византа — в южнорусских и греческих текстах (Нов., стр. 36; W, стр. 34) так же. Ни античные авторы, ни Псевдокаллисфен не знают такого сподвижника Александра. В греческой мифологии встречается имя эпонима города Византия, сына Посейдона Бизанта (Византа). Автор сербской Александрии, желая объяснить древнее название хорошо знакомого ему города, сделал мифического Византа одним из сподвижников Александра.
72
от града от Неслитора ... тысящу тысящь тем овець. — В южнославянских и греческих списках о приходе Александра «вь Неглиторви» («вь Глитеру») (Нов., стр. 36), «У Инглитеру» (Яг., стр. 246), είς τάς Ίγχλιτέρας (Истрин, стр. 40) рассказывается до похода на Византию. Следующей далее фразы «а на околе своем остави воиньство тысящу тысящь тем овець» нет ни в южнославянском, ни в греческом текстах; по-видимому, это результат какой-то путаницы при переписке. А. Н. Веселовский предполагает, что под «Инглитерой» имеется в виду Англия, ибо в кратком пересказе романа об Александре у Кедрина также содержится легенда, согласно которой Александр был в Британии (Веселовский, стр. 201—202).
73
Александр созда град во имя свое Александрея. — Упоминание об основании города Александрии в сербской Александрии не связано с рассказом о завоевании Египта. У Псевдокаллисфена об основании Александрии рассказывается подробно после описания первых столкновений с персами (битва при Гранике) и прихода в Африку (Хронограф. Александрия, I, 30—33, стр. 30—35). В сербской Александрии автор возвращается к походу македонян в Египет после описания похода в Иерусалим (стр. 27—29).
74
град Селевкию, Антиох приста в Ликапросе и созда град ... Великая Антиохиа. Визант жи приста со своими гольями в тесноту Тратиньскаго моря и ту созда ... град Византию. — В южнославянских и греческих текстах не упоминается о «Ликапросе» как о месте высадки Антиоха — этот совершенно непонятный географический термин принадлежит, очевидно, русскому редактору. В одном из греческих текстов говорится, что Антиох пристал в проливе Черного моря (W, стр. 34); в другом — в проливе Фракийского моря (Истрин, стр. 4). Вместо «тесноты Тратиньского моря», как места высадки Византа, южнославянские и греческие списки называют «тесноту Тракинского (Фракийского) моря». Существовало более десятка городов, названных в честь полководцев Александра Селевка и Антиоха; все эти города были построены после смерти Александра и находились в Малой Азии и Сирии. Византия была основана задолго до Александра, в VII в. до н. э. на Босфорском проливе у берегов Фракии.
75
един Еносис, еже глаголется сстанок — в южнославянских текстах «Осииенось (иенькарьдиось еносиль, енгардиос носиса), иже глаголиеть се срьбьскыи: иединосрьдьни сьстанкь» (Нов., стр. 37; Яг., стр. 247), в греческих списках Μίαν Καρδίαν — «единое сердце» (W, стр. 34; Истрин, стр. 41), по предположению В. Ягича и В. Истрина (К истории заимствованных слов и переводных повестей, стр. 5), в первоначальном греческом тексте читалось: έγχάρδιος ένωσις — «сердечный союз». Во всяком случае, первичен греческий текст, наиболее осмысленный (в честь радостной встречи полководцы Александра основали город и назвали его «Единое сердце»); южнославянский дает транскрипцию (весьма неточную) этих греческих слов и их истолкование с прямой ссылкой на сербский язык; в русском тексте эта ссылка опущена, а транскрипция подверглась дальнейшему искажению.
76
Приполь — в южнославянских текстах «Триполь»; в одном из греческих текстов Τρίπολι Πενταπόλεον (W, стр. 35), в другом Πεντάπολιν (Истрин, стр. 42). В Малой Азии и Африке было несколько городов с названием Триполи, но основание их не связывают обычно с походом Александра.
77
царство некое, внегда некая лета еллини пришедше, разбиша его некиа ради жены Келендуша, краля акендоньского — в южнославянских текстах «жены ради некьие Иеленуше, кралиа лакиедонскаго, сына Мелеуша (кралиа кемеденоньскаго, лацедомонскога Менелауша)» (Нов., стр. 38; Яг., стр. 248). В русском тексте имя Елены Прекрасной, жены Менелая, царя лакедемонского (спартанского), было искажено и превратилось в имя ее мужа, короля «Келендуша». В дальнейшем рассказе Менелай так и именуется Келендушем. Рассказ о посещении Александром Трои характерен именно для сербской Александрии и отсутствует у Псевдокаллисфена; там только кратко упоминается, что после первой победы над Дарием Александр дошел до реки Скамандр и вспомнил Ахилла, погибшего здесь и воспетого Гомером (Хронограф. Александрия, I, 42, стр. 50—51). О приходе Александра в Трою и о посещении могилы Ахилла упоминается и у Плутарха (XV).
78
прия себе мужа царя априидеского и во Трою прибеже. — В южнославянских списках говорится, что Елену «кралиа африкиискаго Преельмужа (Приашуша) именемъ Алексендрь Парижь (син Александар Париж), на вере вьзьмь» (Нов., стр. 38; Яг., стр. 248); в греческих текстах похититель Елены Александр-Парис именуется сыном фригийского царя Приама (Истрин, стр. 42).
79
Соломон женою ад наследи. — Здесь русский и южнославянские тексты дают наиболее ясное чтение — Соломон, как грешник, имевший много жен, последовал в ад. В греческих текстах здесь читается, что Соломон νά ’αχολουθήση τον Άντάνην τον βασιλέα (Истрин, стр. 43) «последовал за царем Антаном» (в дальнейшем тот же непонятный оборот употребляется и по адресу самого Александра — стр. 44). А. И. Соболевский считал это место доказательством первичности славянского текста по отношению к греческому (А. И. Соболевский. Из истории заимствованных слов и переводных повестей. Университетские известия, Киев, 1904, № 11, стр.
