«Договорились».
Серия мерцаний. Точный гиперсдвиг на таких мизерных расстояниях затруднен, однако оказывается, что пространство словно намеренно искривлено для облегчения сближения. Любой сдвиг отклоняется точно к звезде, о чем убедительно свидетельствуют все пять системных якорь-маяков. Планеты на фоне черной пустоты словно искрятся собственным светом – создатели системы специально выделяют их. Создатели? Очевидно. Даже если бы система не копировала идеально Солнечную, корректирующие связки просто невозможно не заметить. Пройдут еще многие минуты, прежде чем взаимные влияния тел окажутся увязаны окончательно, и их орбиты окажется возможным предоставить самим себе. Но… почему все так примитивно… и знакомо?
Дурак. Ответ на поверхности. Вглядись как следует, вытащи на поверхность старые воспоминания. Здесь та же техника, что мы применяли для построения первых Игровых миров. Которую я применил для Малии. Неумелая, на живую нитку слепленная система, с планетарными телами, удерживаемыми на орбитах только невидимыми тросами фантомных связок – именно так мы лепили себе первые сцены. Теперь методы усовершенствовались, и системы десятого порядка запускаются почти на автомате. Но вот старые ляпы и ошибки снова вытащены на поверхность. Случайно… или намеренно? Что, если я ошибаюсь? Что, если это не джамтане, а всего лишь чья-то шутка? Или просто кто-то тренируется?
Контакт? Слабое мягкое касание в базовом канале где-то на границе сознания, деликатное… и чужое. Нет, не контакт. Скорее, приглашение. Указание на… третью планету. Ну разумеется. Если джамтане так тщательно воспроизвели Солнечную систему, вполне логично уделить Земле особое внимание. И, кажется, я догадываюсь, что меня там ждет. Но не стоит торопить события…
Вблизи звезды еще легче смещаться. Поставить еще два собственных якоря высоко над и под плоскостью эклиптики – и перемещение становится легким и естественным. Мимоходом локализовать планеты в окрестностях псевдотраектории – раскаленно-ледяной шар Меркурия, красный пустынный мяч Марса, мерцающая пустота колец Сатурна… Остальные планеты не по пути, и они все равно неинтересны.
Голубой шар «Земли» важно плывет по своей орбите.
Смещение. Странно. На первый взгляд атмосфера и климат в полном порядке, но наличие биологической жизни минимально, в основном крупные растения. Непонятные малые энергетические структуры, активные и в огромном количестве… и еще одна, крупная и пассивная, куда настойчиво тянет чужой зов. Копия интерфейса, который я применял для работы с Робином в Первой модели.
Подключиться? Мурашки по коже. Похоже, я несправедлив к Майе. Стандартных мер предосторожности недостаточно. Подставлять под удар проекцию, связанную неразрывными узами с основной сущностью Демиурга – сумасшествие. Вряд ли джамтане желают мне зла. Но мало ли что они могут напортачить просто по незнанию! Значит… значит… Ох, как давно я не прибегал к фокусу с фильтрованной асинхронизацией! Ну что же, видно, придется вспомнить прошлое.
«Майя!»
«Слушаю, Джа».
«Пожалуй, ты права. Не стоит рисковать. Я намерен прибегнуть к старому трюку с полным расщеплением личности. Ты ведь у нас эксперт в таких вопросах? Не подсобишь?»
2 сентября 1905 г. Москва
Несмотря на субботу на заводе Гакенталя кипела жизнь. Кирпичные трубы пускали клубы дыма, в цехах суетились рабочие. Через главные ворота в больших пароконных телегах, запряженных такими же большими ломовыми лошадьми, везли какие-то ящики, прикрытые парусиной.
Олег кинул извозчику пятиалтынный, и ванька, кивнув, хлестнул лошадей вожжами. Пролетка быстро укатила, дребезжа на булыжной мостовой, а от конторы уже шел озабоченный Овчинников с выпачканной сажей щекой.
— Здравствуйте, Степан Васильевич! — поприветствовал его Олег. — Как жизнь?
— Так себе жизнь, — тяжело вздохнул инженер, вежливо кивая Чумашкину. — С утра одну из доменных печей останавливать пришлось. Ночной мастер недоглядел, «козел» образовался… Ну, чугун настыл большой чушкой внутри печи. Теперь, чтобы вынуть, придется стенку разбирать. Ладно, вовремя спохватились, а то и «медведь» мог бы получиться. Тогда все, конец печи, полностью перестраивать пришлось бы. На другой домне воздуховод разошелся, рабочего газами обожгло, по счастью, легко. Пару дней дома посидит – и снова на работу. Еще один рабочий, малахольный какой-то, умудрился себе на ногу чугуном плеснуть, когда из ковшика образцы для лаборатории отливал. Доктор говорит, ступню отнимать придется. В общем, прямо не утро, а бедлам какой-то…
— Да уж, — посочувствовал Олег. — Случается. И я еще тут под ногами путаюсь.
— Ой, да бросьте вы, Олег Захарович, — отмахнулся Овчинников, широко шагая к конторе. — С вами хоть поговорить интересно, все какое-то разнообразие. И Федора Федоровича вы заинтересовали, что редкость. Правда, я все равно не думаю, что ваша увлеченность двигателями внутреннего сгорания к чему-то приведет. Неперспективная область…
В контору вошли как раз тогда, когда часы с кукушкой начали бить двенадцать. Гакенталь сидел за столом и копался в груде бумаг. Его борода сердито топорщилась, он что-то тихо бурчал себе под нос. Рядом на стуле, явно скучая, со скрещенными на груди руками сидел мужчина явно иностранного вида – прямой, как палка, благородно-седовласый, с гладко выбритым лицом, на носу круглыми стеклами поблескивает пенсне, к стулу прислонена прямая трость с серебряным набалдашником. Носил мужчина странный долгополый пиджак с единственной пуговицей на животе. Кажется, такие здесь называют «визитка».
— Добрый день, господа, — поздоровался Олег.
— Добрый день… — пробурчал в ответ заводчик, явно не желающий выныривать из своих бумаг. — Присаживайтесь, я сейчас закончу. Познакомьтесь, кстати… — Он кивнул в сторону иностранца и умолк.
Овчинников тут же перехватил инициативу:
— Позвольте представить – Шрубель Ганс Генрихович, — сообщил он. — Профессор Высшего императорского технического училища, специалист по всем и всяческим двигателям, работающим на угле, дровах, нефти, керосине и прочих горючих веществах. Рекомендую – большой знаток предмета.
Профессор слегка привстал со стула и наклонил голову, выжидательно глядя на Олега.
— А это Кислицын Олег Захарович и Чумашкин Иван Дмитриевич, чиновники Департамента технического надзора и соблюдения техники безопасности Московской управы.
Олег поразился, как четко инженер оттарабанил название, которое он и сам, наверное, затруднился бы сходу вспомнить.
— Департамент технического надзора? — удивленно переспросил Шрубель, пожимая им руки. — Никогда не слышал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
