— НИОКР? — удивился Гакенталь.
— Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, — пояснил Олег, в очередной раз проклиная свой несдержанный язык. — Разработка опытных моделей, проще говоря. Так вот, НИОКР – оно хорошо, но встает вопрос о внедрении. Вы ведь паропроводной арматурой занимаетесь и тому подобными вещами. Двигатель для вас построить не проблема, но ведь его еще и на колеса поставить требуется. А к колесам прилагаются руль, сиденья, крыша, печка и так далее. Они вам совсем не по профилю. Опять же, вы не можете бросить все и переключиться на бензиновые двигатели, на них пока просто нет спроса. Следовательно, требуется поддержка других предприятий. Опять же, деньги – зло, но без них никуда. Если вы решите развертывать промышленное производство автомобилей, вам потребуются кредиты. И кто их выдаст? Как у вас с репутацией в банковских кругах?
— Ну у вас и размах, господин инспектор, — заводчик почесал в затылке. — Пришли с голой идеей, а уже про производственный трест задумываться начали. Ну, положим, найдем кого еще подключить. Например, братья Бромлеи наверняка заинтересуются. Они, помнится, для нефтепровода Баку-Батуми насосы с керосиновыми двигателями делали. Опять же, Русский банк их поддерживает, вероятно, и ваше предприятие профинансирует…
— Ваше предприятие, Федор Федорович, ваше, — мягко поправил его Олег. — А что с автомобильным шасси?
— В Москве ничего серьезного нет, — проворчал Штрудель. — Так, разные мелкие ремесленники экипажи собирают. А вот в Санкт-Петербурге, помнится, Фрезе в своих мастерских автомобилями серьезно занимается.
— Точно, Фрезе! — просиял Овчинников. — Мы можем ему двигатели поставлять, а он их на свои экипажи ставить начнет. Сейчас он каким-то кустарным методом двигатели клепает, с иностранных вроде бы скопированных. Дрянь двигатели, как я слышал: ломаются, перегреваются…
— Прекрасно, — кивнул Олег, быстро записывая услышанное. — Полагаю, с ним следует поговорить. Значит, так, Степан Васильевич. Чтобы не напрягать лишний раз Федора Федоровича, вы возьмете на себя работы по построению модели. Найдите молодого многообещающего мастера, разъясните ему, что к чему… ну, сами, думаю, разберетесь. Когда закончите вчерне – свяжетесь со мной. Посмотрим, что вышло. Скажем, месяца вам хватит? Плюс еще месяц на доводку и пару недель на непредвиденные обстоятельства наподобие забастовок. Таким образом, к середине-концу ноября ожидаем полнофункциональную рабочую модель и полную документацию. Потом выходим на… э-э-э, как их… братьев Бромлей и их банк с идеей консорциума. Здесь, Федор Федорович, без вас не обойтись. Параллельно общаемся с Фрезе – ну, его я беру на себя. Надо же, в конце концов, на столицу посмотреть. Вы, Ганс Генрихович, работаете с мастером, назначенным Степаном Васильевичем, помогаете ему знаниями и опытом. Если знаете, кого из коллег по Училищу сможете привлечь, привлекайте смело.
Все трое загипнотизированно кивнули.
— Ну, вот и ладушки, — кивнул Олег. — Я стану периодически наведываться, смотреть, как идут дела. Если понадобится моя помощь, не стесняйтесь. Имейте в виду, господа, экономика – прежде всего транспорт. Железные дороги – вещь отличная, но в каждое село их не протянешь. Дело, которое мы задумали, крайне важно для страны, и первопроходцы останутся в истории, я вам гарантирую. Вопросы есть?
Он осекся, с ужасом поняв, что неосознанно переключился на стиль общения Народного Председателя. Сейчас Гакенталь даст мне по морде за хамство и выбросит на улицу. И будет прав, что характерно. Чего я здесь раскомандовался? Ой, мама…
Вопреки ожиданиям Гакенталь, однако, не стремился бить по морде и выкидывать на улицу. Вместо того он благосклонно покивал.
— Думаю, все понятно, Олег Захарович, — благодушно сказал он. — Заезжайте только почаще, не бросайте нас.
— Прекрасно, — кивнул Олег, вставая. — Тогда всего хорошего, господа.
Он быстро пожал всем собеседникам руки и вышел, почти выбежал на улицу. Сердце колотилось. Думай, что и как говоришь, придурок, зло ругнул он себя. Иначе плохо кончишь. Ишь, раскомандовался… Ладно, пронесло, и на том спасибо.
Полуденное солнце близилось к зениту, редкие перистые облачка безмятежно висели на голубом небосклоне. Утренняя знобкая прохлада рассеялась, и ветерок рассеянно гонял по мостовой желтые и красные листья. Но в его ласковом дуновении отчетливо сквозило ледяное дыхание надвигающейся зимы. Осень властно вступала в своим права. Олег глубоко вздохнул и покрутил головой в поисках извозчика. Пожалуй, давно следовало прокатиться по Москве и как следует изучить город. И, кстати, надо бы захватить с собой Оксану – ей тоже полезно. Она уже отошла от шока, но все еще ходит какой-то сонной. Встряска ей определенно не помешает…
Трое оставшихся в конторе какое-то время молча смотрели друг на друга. Первым очнулся профессор.
— Значит, дражайший Федор Федорович, вы утверждаете, что ваш человек – чиновник департамента московской управы? — с сарказмом спросил он. — Уж позвольте не поверить. Я за свою жизнь чиновников навидался. Чтобы кто-то из этих stümpfsinnig Dummpkopfs сумел на равных спорить со мной, да еще и убедить меня? Фэ! — он ехидно фыркнул.
— Да, — согласился Гакенталь. — Не похож. Совсем не похож. Вы бы видели, как вчера в ресторане он разговаривал с моими знакомыми инженерами об угольной промышленности! О шахтном деле никакого представления не имеет, Кузбасс от Донбасса не отличает, но ведь вопросы о таких вещах задает, о которых даже я ни сном ни духом…
— И как на днях лазил по нашему заводу, тоже видеть надо, — задумчиво добавил Овчинников. — Любопытный, как щенок, но явно на производстве не впервой. Аккуратен, в опасные места сам не лезет, головой зря не рискует. Каску попросил – нет, вы только подумайте! Каску, как солдат! Смешно, на первый взгляд, но если подумать… Нет, господа, тут дело нечисто. Не бывает таких знающих чиновников, умеющих к тому же слушать и понимать.
— Почему же, попадаются иногда, — не согласился Гакенталь. — Но отнюдь не в управе. Он уже не мальчик, в его возрасте и с его умом уже либо высоких чинов достигают, либо с государственной службы уходят благодаря проискам завистливого начальства. Да и тон его… командирский, причем неосознанно-командирский, словно и мысли не допускает, что могут не согласиться… Вот министром или товарищем министра я господина Кислицына очень хорошо себе представляю, тем паче командует он соответственно. А инспектором городской управы – нет, не складывается.
— Шпион? — полуиронично-полусерьезно осведомился инженер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
