– Тебе нельзя здесь появляться, – прошептала она.
– Я знаю. – Он чуть отстранился. – Но я увидел, как отъехал автомобиль твоих родителей, поэтому…
Она погрузила пальцы в его мягкие волосы. Рен выглядел измученным. Что, если ему пришлось ночевать в малышке «Тойоте»?
– Откуда ты знаешь, что я вернулась в свою прежнюю комнату?
Он пожал плечами.
– Догадался. И еще мне показалось, что я видел твое лицо в окне. Я хотел прийти раньше, но тут такое… – Он показал на полицейские машины и фургон телевизионщиков. – Ты в порядке?
– Да, – ответила Спенсер. Она запрокинула голову, заглядывая в его лицо, и закусила потрескавшуюся губу, чтобы не разреветься. – А ты в порядке?
– Я? Конечно.
– У тебя хоть есть где жить?
– Поживу у друга на диване, пока не подыщу что-нибудь. Это не проблема.
Если бы только Спенсер тоже могла пожить на чьем-то диване. И тут ее осенило.
– У вас с Мелиссой все кончено?
Рен взял ее лицо в свои руки и вздохнул.
– Конечно, – мягко произнес он. – Это как-то очевидно. С Мелиссой все было не так…
Он замолчал, но Спенсер подумала, что и так знает, о чем он собирался сказать. Все было не так, как с тобой. Она робко улыбнулась и положила голову ему на грудь. Его сердце стучало прямо ей в ухо.
Она посмотрела на дом ДиЛаурентисов. На обочине уже устроили место поклонения Элисон с фотографиями и зажженными свечами. В центре кто-то выложил буквы-магниты: Эли. Спенсер и сама принесла снимок улыбающейся Элисон в голубой футболке «Вон Датч» и новых шлепках от «Севен». Она вспомнила, когда сделала эту фотографию: они учились в шестом классе, и это был вечер зимнего бала в роузвудской школе. Они впятером шпионили за Мелиссой, когда за ней на арендованном лимузине «Хаммер» заехал Йен. Спенсер до икоты смеялась над тем, как Мелисса, совершая парадный выход, споткнулась на дорожке у дома Хастингсов. Наверное, это было их последнее веселое и беспечное воспоминание. Вскоре после этого случилась катастрофа с Дженной. Спенсер посмотрела на дом Тоби и Дженны. Там, как обычно, никого не было, но она все равно содрогнулась.
Она прикрыла глаза тыльной стороной бледной тонкой ладони, когда мимо медленно проехал минивен прессы и парень в красной бейсболке «Филлис» с любопытством уставился на нее. Она отвернулась. Еще не хватало стать героиней телесюжета о нервном срыве у девочки на месте трагедии.
– Тебе лучше уйти. – Она шмыгнула носом. – Здесь такое творится. И я не знаю, когда вернутся родители.
– Хорошо. – Он поднял ей голову. – Но мы сможем увидеться снова?
Спенсер сглотнула и попыталась улыбнуться. Рен наклонился и поцеловал ее, одной рукой придерживая затылок, а другой рукой накрыв поясницу, которую еще с пятницы ломило от боли.
Спенсер оторвалась от него.
– У меня даже нет твоего телефона.
– Не беспокойся, – прошептал Рен. – Я тебе позвоню.
Спенсер постояла у ворот дома, наблюдая за Реном, который шел к своему автомобилю. Когда он уехал, глаза опять защипало от слез. Если бы только она могла поговорить с кем-то, кого ее родители не внесли в свой черный список. Она бросила взгляд на горящие свечи у дома Эли и подумала о бывших подругах. Интересно, как они переживают случившееся?
Когда Рен доехал до перекрестка, Спенсер заметила, как сворачивает к их дому другой автомобиль. Она оцепенела. Неужели это ее родители? Что, если они увидели Рена?
Фары приближались. И вдруг Спенсер догадалась, кто за рулем. Уже стемнело, но она смогла различить длинные волосы Эндрю Кэмпбелла.
Она ахнула, ныряя за мамины кусты роз. Эндрю медленно подъехал на своей «Мини» к их почтовому ящику, открыл его, что-то туда бросил и аккуратно закрыл крышку. После чего уехал.
Она дождалась, пока он скроется из виду, и бросилась к почтовому ящику. Эндрю оставил сложенный лист бумаги.
Привет, Спенсер. Я не был уверен, что ты подходишь к телефону.
Я очень сожалею об Элисон. Надеюсь, мое одеяло помогло тебе вчера.
Эндрю
Спенсер повернулась и пошла к дому, читая и перечитывая записку. Она вгляделась в косой мальчишеский почерк. Одеяло? Какое еще одеяло?
И тут до нее дошло. Выходит, это Эндрю помогал ей?
Она скомкала записку в руках и снова зарыдала.
33. «Бравые молодчики» Роузвуда
«Полиция возобновляет расследование по делу ДиЛаурентис и приступает к опросу свидетелей, – зачитал диктор в одиннадцатичасовом выпуске новостей. – Семье ДиЛаурентис, ныне проживающей в штате Мэриленд, придется вновь столкнуться с тем, что они пытались оставить в прошлом. Но теперь в деле будет поставлена точка».
Вот кто настоящие короли драмы, со злостью подумала Ханна про журналистов, запихивая в рот очередную горсть сырных чипсов. Репортеры и в самом деле умели сгустить краски. Камера показывала крупным планом усыпальницу Эли, как они ее называли – свечи, плюшевые игрушки, поникшие цветы, явно сорванные в соседских садах, маршмеллоу – любимые сладости Эли – и, конечно же, фотографии.
На экране появилась мама Элисон, которую Ханна давно не видела. Если не считать ее заплаканного лица, миссис ДиЛаурентис выглядела довольно эффектно – с лохматой стрижкой и висячими сережками.
– Мы решили провести поминальную службу в Роузвуде, единственном доме Эли, – сдержанным голосом говорила миссис ДиЛаурентис. – Мы хотим поблагодарить всех, кто помогал в поисках нашей дочери три года назад и поддерживал нас все это время.
Телекомментатор вернулся на экран.
– Поминальная служба состоится завтра в Роузвудском аббатстве и будет открыта для всех желающих.
Ханна выключила телевизор. Был вечер воскресенья. Она сидела на диване в гостиной, одетая в затрапезную футболку от «Си энд Си» и трусы от «Кельвин Кляйн», которые стащила из комода Шона. Ее длинные каштановые волосы болтались в беспорядке спутанными прядями, и она была уверена, что на лбу зреет прыщ. Огромная миска с сырными чипсами стояла у нее на коленях, на журнальном столике валялись обертки от шоколадных батончиков, и бутылка «пино нуар» уютно устроилась сбоку. Она весь вечер пыталась не есть, но сила воли, похоже, дала сбой.
Она снова щелкнула пультом телевизора. Ей очень хотелось поговорить с кем-нибудь… о полиции, об «Э» и, конечно же, об Элисон. Шон отпадал, по понятным причинам. Ее мама, ускакавшая на свидание, тоже не годилась в собеседники. После вчерашней суеты в полицейском участке Вилден отправил Ханну и ее мать домой, сказав, что они продолжат позже, поскольку полиции сейчас не до них. Ни Ханна, ни ее мама не знали, что происходит, только догадывались, что речь идет об убийстве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
