Читаем без скачивания СЛЕПОЕ ПЯТНО - Виктор Ночкин

— Може, це таки ж, як вин? Тож контролёры? — предположил Костик.

— Ага, — поддакнул я, — семейное кладбище в столовой, очень удобно, все под рукой. И покушал, и с духами предков пообщался.

Дитрих ничего не ответил, собрал аппаратуру — и мы двинули дальше. Чем дольше мы шагали, тем тяжёлей становилось дыхание за моей спиной. Я уже понял, что с Вандемейером не стоит пробовать по-хорошему, поэтому просто сдернул с его плеча рюкзачок. Рыжий ничего не сказал. А чего говорить? Мне легче две отрезанные башки пронести, чем этого упрямца на себе волочь, если он свалится…

Наконец коридор вывел к длинному залу. Сперва был перекресток, наш коридор пересекал под прямым углом другой, гораздо больший.

Потом проход сделался шире. Справа в стене были широченные двери грузовых лифтов. Кто его знает, может, и впрямь танки в таких собирались под землю прятать — габариты лифтов как будто позволяют. Впрочем, бывалого понтонера таким добром не удивить, нет. Плавающий транспортер ПТС — вот это сила! Для него и втрое большего лифта не хватило бы.

На карте значилось шесть подъемников, потом — лестница. Мы двинулись к дверям. Я старательно сдерживался, чтоб не ускорить шаг, не броситься сразу к лестнице. Если здесь можно подняться из проклятого подземелья… Ох как хочется увидеть небо, просто увидеть небо. Не бетонные потолки, не эти жалкие плафоны, покрытые многолетними наслоениями пыли… Увидеть небо и солнце. Да Зона с ним, с солнцем, пусть будут тучи. Пусть дождь, пусть ливень, град, гроза — только бы увидеть небо!…

Но я сдерживался и шагал медленно — сперва проверим механические подъемники, лестница потом. Вряд ли лифты в рабочем состоянии. Хотя освещение работает, но я больше надеялся на лестницу. Двери первой кабины были заклинены намертво. Мы для очистки совести попытались подергать гигантские створки — бесполезно. Ещё бы, каждая половина двери наверняка потянет несколько центнеров.

Следующая дверь была наполовину вывернута, толстенный металл выдавлен изнутри в зал. Контуры вмятины обрисовывали угол. Похоже, лифт сорвался и ударил в двери. Тут и вовсе нечего ловить. Третья и четвертая двери были заклинены точно так же, как и первая, а две последние не достроены — пустые коробки прямоугольного сечения. Я сунулся в одну и глянул вверх — ничего не видать, темно и слишком далеко до перекрытий. Что там вверху? Бетон? Грунт?…

Шагая к лестнице, мы — все трое — невольно ускорили шаг. Вот и поворот — за ним лестничный марш, перила с рассохшимися деревянными поручнями… Я побежал вверх, поворот, ещё один марш… пропасть. Пропасть. Лестница обрывалась. Передо мной громоздились бетонные блоки и части металлоконструкций — целый хаос всевозможных обломков, здесь попадались лестничные марши со ступенями, прямоугольные плиты, как целые, так и развороченные, раздолбанные, с торчащей изогнутой арматурой… трубы, фермы, элементы крепежа и тяжёлые куски металла, назначения которых я не мог определить. Игрушечный строительный набор великана.

Освещенный коридор остался далеко позади, но я видел хаос в свете, льющемся сверху. Надо мной было небо — серое, предрассветное небо Зоны. Зона равнодушно взирала на меня свысока. Нас разделяло несколько десятков метров грунта, одетого в гладкую бетонную броню. В стенках шахты, в которой располагалась аварийная лестница, на равном расстоянии друг от друга торчали массивные выступы, на них должны были, очевидно, крепиться несущие балки. Если бы я, рискуя свернуть шею, добрался бы к самой верхней точке груды обломков, то, пожалуй, мог бы вскарабкаться на такой выступ. Но до следующего — около четырех метров…

Позади затопали шаги — Костик. Увидел разрушенную лестницу и выругался. Потом загнул ещё. И ещё. В общем, он более или менее точно выразил общее мнение. Последним к нам поднялся Вандемейер.

— Слепой, Костик, — позвал Дитрих, — а я поймал сигнал. Здесь можно выйти в сеть.

Я поглядел на свой КПК — в самом деле, здесь, под открытым небом, ловился сигнал… Ну что ж, можно хотя бы попрощаться по-человечески.

— Ну все… здесь — привал. Иначе я сдохну. Вообще-то я мог бы какое-то время шагать, хотя бы потому, что ещё не вполне протрезвел, но чтобы воспользоваться долгожданным выходом в сетку, требовалось время. Я опустился прямо на ступени и привалился плечом к металлическим прутьям, поддерживающим перила. Дитрих, словно только и ждал приглашения, тут же рухнул рядом. Наверное, зад отбил — и вряд ли почувствовал. Ему-то ещё хуже, чем мне. Он не спал, а под картинкой Рубичева-Хольтона пробыл дольше моего… кстати: не знаю, кто такие эти Рубичев и Хольтон, но наверняка изрядные сволочи.

Как только я присел, тут же навалилась усталость… даже не усталость, а Усталость. Или, вернее, УСТАЛОСТЬ. Я медленно оплывал, как догорающая свеча, — стоило лишь немного расслабиться, и тело восприняло эту поблажку как сигнал к мятежу. Я уже не мог пошевелить и пальцем, до того все ныло и стонало… А Вандемейер не сдавался, он вяло возился с ПДА, пристраивал раскладную клавиатурку. Делать нечего, пришлось и мне брать себя в руки, подключаться к сетке. Компьютер пискнул — извещал о наличии почты. Два письма, первое — спам бара «Сто рентген» («…если вы ищете место, где можно перекусить и отдохнуть, место, где можно хорошо выпить и поговорить, место, где вам всегда подскажут, как подзаработать…» — тьфу, наизусть выучил!), это я стер, не читая. Второе письмо было от Ларика. Девушка твердо придерживалась правила: по мейлу каждый вечер. Интересно, как скоро ей надоест?

Писала сестренка на этот раз без смайликов — дескать, маме приснился сон, только ты не смейся, это все очень серьезно, снам надо верить, так вот, явилась тетя Наташа (то есть моя мама, двоюродная сестра Веры, Ларкиной матери) и сказала, что я в опасности, в темноте, и что мне грозит беда. Ей понравилось, каким я стал, мама довольна, что сын взрослый, самостоятельный, но боится, потому что я в темноте. «Береги ногу, так тетя Наташа велела передать». Хм, вот и не верь после этого Взыскующим… я же разговаривал с мамой, я сказал: «Смотри, как я вырос…» Хотя при чем здесь нога? Разве что тушканы покусали, так это мелочь. В опасности? Да не так, чтоб… Просто я сижу в заброшенном подземелье, окружен кровожадными мутантами, башка трещит от дрянной паленки, а в остальном-то все в порядке…

Я написал в ответ: «Ларик, со мной все нормально, успокой тетю Веру. Просто сейчас много работы, я вот и теперь едва выкроил время, чтобы почту проверить. Ты пиши мне, Ларик, пиши обязательно, потом все прочту сразу. Даже если некоторое время я не смогу отвечать, ты все равно пиши. Я очень жду твоих писем».

Пока я сочинял, Костик сидел рядом и поминутно бросал в мою сторону тоскливые взгляды. Наконец я отправил мейл сестренке и обратил внимание на тоску терминатора.

— Чего, Костик? Глядишь на меня, как сталкер Петров на котелок с кашей.

— Да я той… ты напиши лыста Гоше, а? Я ж не можу. — И показал забинтованную руку.

Ну да, браслет ПДА на левой руке, левой ему набирать не выйдет.

— Давай тебе ПДА на правую руку перевесим?

Вообще-то будет неудобно, придется ещё переворачивать компьютер, он же под левую руку на браслете собран.

— Та ливою не зможу ти крапочки натыснуты. Я й правою не мастак, та хоч скильки-то вже навчився, а ливою ще й незвычно так…

— А мы у Вандемейера его клаву попросим. По кнопочкам пальцем попадать привычка не нужна.

— Чого ты такий ледачий, а, Слипый? Кажу ж тоби, не можу я ливою, незручно мени. Видбий маляву Карому, чи тоби важко? Ты ж краще за мене з тиею цяцькою управляешься.

— Я ленивый? — Это уже возмутительно. — Это ты ленивый! Ты, наверное, в школе у соседа по парте всегда списывал! Вот скажи, я тебя нынче бил?

— Ну, быв…

— Стрелял в тебя?

— Ну…

— Не покладая рук и себя не щадя, между прочим, и сражался с лучшим бойцом Зоны! Целый день сражался! А ты говоришь: ленивый… Ладно, отобью мейл Карому. Но учти, он мне может и не поверить, он же тебя специально заслал в Зону, чтобы ты это… контролировал.

Костик промолчал — наверное, боялся спугнуть момент моего покладистого настроения. Я стал сочинять «маляву» Карому:

«Гоша, Демьяна убил Пустовар, сто пудов. Сейчас Дима бежит от Свалки к Периметру. Хабар при нем, и наш, и ещё много, подробности — если выберемся. Мы застряли в старых армейских подвалах, ищем выход. Костик ранен в руку, писать не может. Гоша, возьми Пустовара, он убийца, и хабару при нем полно».

Прочитал Костику, тот кивнул — одобрил, потом принялся расстегивать рюкзак. Левой рукой было неудобно, я помог, затем распаковал свои припасы. Мы достали фляги, галеты, Вандемейер открыл банку тушенки. Есть не хотелось, но мы пожевали, потом решили отсыпаться по очереди. Поскольку я уже немного поспал, мне выпало караулить первым. Местечко на лестнице выглядело достаточно безопасным, но это Зона, здесь без охраны нельзя. Сперва заснул Костик, а Вандемейер ещё немного поработал с КПК. Потом он пожаловался, что заряд аккумуляторов нужно поберечь, энергия на исходе, так что не выйдет всего, что запланировал… и через пару минут тоже отрубился. А я сидел на лестнице, у самого края, под небом Зоны. Изредка сверху долетали прохладные капли — под утро пошел дождь.