Снова появился и исчез командир группы, проверив подготовку. Да когда же мы наконец отсюда выйдем, ведь готовы уже!
Облачившись полностью в снаряжение, я побегал по кубрику, покувыркался по центральной палубе и, плюнув на все, пошёл в баталерку к Федосу пить чай. Заварили банку, напились, заполнили чаем фляжки, потрепались о том о сём. Скучно… Где же командир? Наверняка Поповских нас специально выматывает. Оказывается, ждать чего-то — это тоже выполнение задачи, причем не самой легкой. Так прошло время до обеда. Пришёл старшина Аничков с двумя матросами, приволокшими в термосах обед. Термосы и лоток с хлебом подали за занавеску, и даже старшина к нам не сунулся. Ну и порядки, изолировали нас, как желтушников, даже поесть приносят. Никто к нам не совался, ничем не тревожил, но и выпускать не выпускали.
После обеда в роту отзвонился Поповских и разрешил всей группе спать. Но спать в снаряжении и в боевом порядке. Пришлось снова надевать все на себя, выходить на центральную палубу и укладываться прямо на линолеум. Первые легли в головняке, я с Зеленым дальше, за нами все остальные согласно своим местам в боевом порядке. Я лежал ближе всех к парашютной занавеске и, прикрыв глаза, тихонько вслушивался в наружную послеобеденную суету.
— Хорошо им, возле гальюна кубрик, а нам, помнишь, ведро приносили, — возмущались старшаки других групп.
«Ага, неплохо», — подумал я и тут же заснул.
Подняли нас ровно в час ночи. Поповских знаками приказал всем молчать и быстро пересчитал всех, проверил снаряжение и оружие. Попрыгали, подтянули ремни. Повинуясь указаниям каплейта, я откинул занавеску в сторону. Группа молча прокатилась мимо меня. Все четырнадцать разведчиков вместе с командиром группы. Вместе со мной — пятнадцать. Вплотную к крыльцу казармы с открытой створкой кузова стоял КАМАЗ. Залезли в кузов, расселись по лавочкам. Невидимый нам водитель быстро закрыл кузов и тент. Темно. Не видно даже соседа, сидящего рядом. Поехали. Ехали по моим подсчетам где-то с полчаса, не больше. Короткая остановка, в кузов запрыгивает Поповских и приказывает всем включить радиостанции и приёмники. Снова трогаемся и через десять минут останавливаемся.
— Головной дозор! На двенадцать часов — вперед! Дистанция со связующим звеном — десять метров! — раздается команда Поповских в наушнике.
Переваливаемся одновременно с Зеленым через борт и плюхаемся на землю. Неудобно-то как прыгать с нагруженным рюкзаком, да еще магазином пулемёта больно ударило колено.
Ну всё! Быстрой трусцой побежал вперед по какому-то осыпающемуся склону. Сзади пыхтел Зелень и контролировал дистанцию со связующим звеном. Куда же нас завезли-то? На ближайшей остановке надо сориентироваться, ведь скоро придется брать азимут от пункта сбора после высадки на первую контрольную точку. Если ошибусь, придется нам топать лишку. По-моему, мы спускаемся к морю. Точно, уже слышен шум прибоя. Ага! Вот оно — море! Еще метров сто вниз — и мы уже пошлепаем по воде, если нас не остановят…
Где-то внизу у самой кромки воды ярко разгорелся красный огонек, освещая местность на несколько метров вокруг.
— «Ядро», я «Глаз»! На двенадцать часов ровно работает наземный сигнальный патрон красного огня, — нажав тангенту станции, доложил я каплейту.
— Давай зеленый! С места, как прогорит, головной вперед — досмотреть место посадки на плавсредства! Выйти на контакт с экипажем шлюпки!
— Принял, головной, — ответил я, достал из-под резинок «лифчика» сигнальный патрон и, присев, отколупал крышку, выдернул кольцо за шнурком и зажег патрон, выставив руку над головой. Призрачный зеленый свет осветил камни, кустики вокруг и довольно широкую грунтовую дорогу в двух метрах от меня, ведущую прямо к морю. Пока патрон горел, я успел вытащить самодельный планшет с картой и, всмотревшись, начал лихорадочно размышлять.
«Так, от части только три дороги, меня заносило влево — значит, поехали вправо! Ехали со скоростью где-то пятьдесят, значит, по этой дороге. Ага, вот точно, грунтовка возле моря — тоненький пунктир в сторону». Патрон догорел, и мы, переместившись поближе к дороге, потихоньку спустились вниз.
— Эй, б…я, ну вы там долго будете муздыхаться? — раздалось где-то совсем неподалеку.
— Брейк! Влево уходи! Шлюпка возле каких-то брёвен, — подсказал Зелёный, уже включивший ночник и зыркавший в него по сторонам.
Возле двух огромнейших бревен носом на берег стояла наша моторная шлюпка, возле которой на корточках сидел шлюпочный матрос и, не торопясь, смолил сигарету, пряча её в кулаке.
— Степаныч! Степаныч, вставай! Пришли Поповские, точно по времени! — постучал он кулаком в борт.
Высунулся сверхсрочник Степаныч, спрыгнул на берег и, разминаясь, посмотрел на светящийся циферблат часов.
— Давай, старший головняка, связывайся с командиром — время уже! — скомандовал он нам и про себя добавил: — Интересно, после ночных занятий отгул дадут или как всегда — добавят к отпуску и обозначат флажками?
Я связался с командиром, подтвердил наличие контакта с экипажем. Мы с Зеленым залегли по разные стороны шлюпки и принялись страховать спускающуюся группу. Ровно через пять минут завелся шлюпочный мотор, и мы пошли от берега…
Высаживались по «сухому» где-то уже около трех часов утра. Разбежались по берегу, прикрывая отходящее плавсредство. Выстроились в боевой порядок. Я к этому моменту уже прекрасно сориентировался, сверился со старыми азимутами и за две секунды оттарабанил каплейту наше местоположение пятизначными координатами по иксам и игрекам. Всё, пошли…
Идём уже больше трех часов. Не останавливаясь, прошли первую контрольную точку. Даже связисты сеанс не отрабатывали. Повернулись и пошли по другому азимуту. Тяжело, но терпимо. Не зря все-таки Камень, Хромов и Синий измывались надо мной в учебке, заставляя таскать рюкзак со щебенкой. Только ногам в этих чертовых ботинках не очень комфортно — носки сбились и, наверное, скоро начнут натирать. Блин, у меня же есть портянки в рюкзаке. Старые добрые «сапоговские» портянки. Если будет привал, надо будет намотать их вместо носков. А если вообще ботинки закинуть в рюкзак, намотать портянки и напялить джинсовые кеды, которые я тоже взял с собой. По высоте берцев они такие же, как наши «прогары». А зашнуровать их можно будет намного крепче, да и полегче ноге будет, Поповских к головному дозору не суется, руководит только по радиостанции, может и не заметит. Поменять удалось гораздо раньше. Группа остановилась, и, пока в «ядре» решались какие-то непонятные вопросы, я быстренько перемотался и переобулся, с усилием запихав ботинки в рюкзак.
