кинжала на поясе. — Дима, что за…
— Всё в порядке, — я поднял руку. — Он теперь… скажем так, верный слуга. Очень верный.
Катя прищурилась, глядя на дядю, который стоял неестественно прямо, с пустым взглядом.
— Ты его…
— Все потом. — я подмигнул. — Расскажу позже. Но он абсолютно безвреден и полностью подконтролен.
Катя медленно подошла к дяде, разглядывая его. Потом, без всякого предупреждения, её кулак молниеносно метнулся вперёд, врезавшись ему в живот.
— Это за всё хорошее, — прошипела Катя, глядя на скорчившегося дядю.
— Кать, он мог бы и не вставать, — заметил я с усмешкой.
— Плевать, — она отряхнула руки, словно сбрасывая невидимую грязь. — Мне стало легче.
Я покачал головой. Катя всегда оставалась Катей — импульсивной, резкой, но искренней в своих эмоциях.
— Дядя, — скомандовал я. — веди нас к схрону.
Анатолий, всё ещё держась за живот, выпрямился и, не говоря ни слова, повёл нас вглубь леса.
Мы шли около получаса, пока не достигли развалин старого форта — полуразрушенных стен, когда-то бывших частью оборонительного сооружения. Среди поросших мхом валунов дядя остановился и указал на замшелую каменную плиту, напоминавшую крышку люка.
— Здесь, — произнёс он.
Люк выглядел массивным — каменная плита диаметром около полутора метров, без всяких ручек или зацепок.
— Костя, — я кивнул другу, — не будешь ли так любезен?
Костя усмехнулся, закатал рукава и присел рядом с плитой. Я видел, как его глаза на мгновение вспыхнули красным — признак того, что его внутренний вурдалак активизировался. Мышцы на руках вздулись, он запустил пальцы в едва заметную щель и с натужным рыком потянул.
Каменная плита поддалась, медленно поднимаясь и открывая тёмный проход вниз.
— Впечатляет, — одобрительно прокомментировала Катя, похлопав Костю по плечу.
Костя скромно улыбнулся, хотя было заметно, что комплимент ему приятен.
Из люка пахнуло затхлостью и чем-то металлическим. Наклонившись, я увидел каменные ступени, уходящие вниз в подземелье.
— Дядя, ты первый, — скомандовал я. — Катя, за ним. Мы с Костей замыкающие.
Спуск оказался неглубоким — всего около двадцати ступеней. Они привели нас к массивной металлической двери с замком в виде странного механизма с несколькими циферблатами.
— Код, — потребовал я у дяди.
— Поверните левый циферблат на семь делений против часовой стрелки, — начал он монотонно. — Затем правый на три деления по часовой.
Следуя его инструкциям, я манипулировал циферблатами. Механизм отозвался тихим щелчком, и дверь медленно открылась вовнутрь, обнажая погружённую в полумрак комнату.
— Твою ж мать, — выдохнула Катя, выражая общее изумление.
Перед нами раскинулось настоящая сокровищница. Стеллажи вдоль стен были заставлены артефактами разных форм и размеров. На полках лежали ряды свитков, запечатанных сургучом. В центре комнаты стояли сундуки, некоторые из них были приоткрыты, демонстрируя драгоценные камни и золотые слитки. На специальных держателях висело оружие — мечи, кинжалы, даже огнестрел, каждый предмет явно был непростым.
— Это всё… наше? — прошептала Катя, делая шаг вперёд и протягивая руку к ближайшему артефакту — хрустальной сфере, внутри которой клубились серебристые облака. Что-то я видела у нас в доме, другое… видимо этот урод нашел способ обойти защиту и проник в хранилище.
— Теперь — да, — подтвердил я. — Нужно вернуть это всё в поместье.
Мы с Катей начали осматривать сокровищницу.
— Кольцо Незримости, — Катя подняла простое на вид серебряное кольцо. — Эта штука стоит как вся наша конюшня!
— А здесь Щит Таранис, — я указал на висевший на стене круглый щит с руной в центре. — Насколько я помню, способен отражать магические атаки обратно в противника. Читал о нем в библиотеке.
Тем временем Костя, пробираясь между полками, развернул один из свитков.
— Опа, а это у нас что?
— Пошёл ты! — внезапно огрызнулся дядя, дёрнувшись в его сторону.
Я удивлённо обернулся. Что могло быть в этом свитке, если оно спровоцировало такую реакцию?
— Анатолий, — моя улыбка стала хищной, — ты будешь выполнять все указания Кости, как моей правой руки. Ясно?
Дядя застыл.
— Слушаюсь, — процедил он сквозь зубы.
— Так что там? — спросил Костя, подходя ближе.
— Это свиток перемещения, правая рука господина. — ответил дядя. — Связан с родовым поместьем.
Биного! С помощью него мы всё вернём на место. Я взял свиток в руки. Сложная руническая структура, искусная вязь символов силы.
Следующие два часа мы методично перемещали сокровища. Свиток оказался мощным — он переносил предметы без ограничений по весу, хотя после каждого использования требовалось несколько минут для восстановления.
Вечер в родовом поместье Волконских выдался суматошным, но в приятном смысле этого слова. Мы с Катей, Костей и несколькими доверенными слугами занимались сортировкой и инвентаризацией возвращённых сокровищ.
— Среди всех этих древностей нашлось кое-что особенно интересное, — заметил я, указывая на отдельную стопку, тщательно отобранных нами предметов. — Мы отложили много занятных и опасных вещиц, а иномирские артефакты разместили отдельно.
Катя подошла к запрещенным предметам и с интересом принялась их рассматривать, поднимая то одну, то другую диковину.
— Нужно наведаться к Рюминскому, — сказал я, наблюдая за сестрой.
Катя замерла, затем медленно повернулась ко мне с таким выражением лица, будто я предложил ей поплавать в кипящей лаве.
— С ума сошел? — возмутилась она, уперев руки в бока. — В одиночку? Да этот мерзавец поставил своей целью стереть весь наш род с лица земли! У него армия головорезов, связи при дворе и полное отсутствие совести!
— У меня есть план, — спокойно возразил я. — Кость, покажи ей.
Костя, сидевший за столом с ноутбуком, кивнул и развернул экран к Кате. На экране красовалась официальный сайт и дворянская страница Рюминского.
— Вот, — Костя указал на разделы новостей и официальных объявлений. — Этот не только с воюет. У него официальные объявления о войне еще с тремя родами помимо вашего. А еще есть внушительный список врагов помельче.
Я подошел и встал рядом с Катей, которая вчитывалась в текст на экране.
— Смекаешь? Если вдруг неожиданно он умрет без свидетелей, то понять, кто это сделал, будет сложно. Подозреваемых хватит на небольшой городок…
* * *
Резной камин озарял кабинет Мещерского. Демонолог восседал в массивном кожаном кресле с высокой спинкой, рассеянно поглаживая хрустальную сферу с пульсирующим рубиновым сердцем — трофеем его первой охоты.
Часы на стене отбили
