ему нравится, что у меня есть карьера? И как мне сказать ему, что даже если бы я хотела сохранить работу, не могу этого сделать из-за того, кем являются он и мой брат.
Сегодняшний день ничем не отличается от других. Я хватаю свою сумочку и пытаюсь выскользнуть из дома, пока он принимает душ.
— Ты планируешь уйти и не поцеловать меня на прощание? — его низкий глубокий голос эхом отдается за моей спиной.
Я поворачиваюсь к нему лицом и вижу, что на нем только полотенце. Его волосы мокрые, а по телу все еще стекает вода. Я завороженно наблюдаю, как одна конкретная струйка стекает вниз по буграм его мышц, словно на американских горках, а грудь поднимается и опускается при прерывистом дыхании. Боже, мой муж потрясающе красив. Как будто он примчался из душа, чтобы проводить меня.
— Мои глаза здесь, жена, — его взгляд искрится весельем, когда он делает три длинных шага и встает передо мной. — Я так горжусь тобой, Джиневра. Твои амбиции и красота смертельно опасны, — он убирает мои волосы за плечи и пододвигается ближе. Я чувствую, как его твердый член упирается мне в живот. — Втайне мне нравится, что ты так упорно боролась, чтобы получить эту работу, и отказалась от помощи моей семьи. Твое упорство возбуждает меня.
Он целует меня так, словно я для него самое дорогое. Мое сердце учащается, и я надеюсь, что он не слышит, как громко оно бьется. Чувство вины поглощает меня, и я боюсь, что если задержусь еще хоть на секунду, он увидит меня насквозь.
Я отстраняюсь, разрывая наш поцелуй. Его большой палец проводит по моей нижней губе, и он смотрит на меня с любовью. Сорен Моретти любит меня. Я знаю, что он произнес эти слова, но никогда не думала, что увижу это в его глазах.
Воздух между нами наэлектризован. Если я не выйду за дверь, то окажусь голой, и в этот момент я не уверена, что не скажу ему правду.
Я быстро чмокаю его, прежде чем открыть дверь. Тепло его тела, прижатого к моему, остается на моей коже, отгоняя прохладу зимнего воздуха.
Я вхожу в свое старое офисное здание с колотящимся сердцем. Охранника на посту нет, и я забегаю в лифт, оставив сторожевых псов Сорена на первом этаже. Я могу подняться только на второй этаж, дальше потребуется карта доступа. Лифт останавливается, и я выхожу, направляясь к лестнице. Спешу вниз, выходя на улицу. Задняя дверь открывается в переулок, и я осматриваюсь. Охранников нет поблизости.
Свежий зимний воздух окутывает меня. Тепло Сорена давно ушло, и я пытаюсь согреть руки, держа их в кармане тонкого пальто. Откидываю воротник, чтобы прикрыть уши. Я наводила справки о том, во что вляпался Джуд. Ничего хорошего в этом нет, но мне и не нужно было особо копать, чтобы понять это.
Мое внимание привлекает вибрация телефона.
— Привет, Сиенна, — отвечаю я, направляясь к месту назначения.
— Как тебе семейная жизнь? — спрашивает она.
— Хорошо, — я вздыхаю, — на самом деле все идеально, когда есть только он и я. Но мне кажется, что внешний мир хочет разрушить то, что у нас есть.
— Что происходит? — я выхожу из переулка и ловлю на себе взгляд незнакомца, идущего мне навстречу. Мне становится жутко, и я опускаю взгляд на тротуар.
— Мне понадобится не меньше часа, чтобы ввести тебя в курс дела, — кажется неправильным говорить ей об этом раньше Сорена. Я останавливаюсь на углу улицы и смотрю на серое небо. На улице холодно, а солнце закрыто темными тучами.
Я боюсь реакции Сорена, когда скажу ему, что уволилась и что они попросили меня передавать им информацию. Мое сердце учащенно бьется, я не хочу разочаровывать его. Ему не нужен лишний стресс из-за меня, не тогда, когда его семья справляется с тем, чем они занимаются. Он приставил ко мне охрану, потому что у него нет времени убедиться, что со мной все в порядке.
— Ты в безопасности, да? — спрашивает она.
— Все хорошо. Позвоню тебе позже?
— Это один из тех случаев, когда я должна надавить на тебя? — Сиенна знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я сдерживаю свои эмоции.
— Нет, я обещаю. Я позвоню тебе позже, как только смогу рассказать больше.
Я оглядываюсь на улицу. Может, мне вернуться и притвориться больной? Отлично, теперь я чувствую себя виноватой за то, что потеряла телохранителей. Я должна рассказать Сорену сегодня вечером. Вот и все. Я не могу продолжать эту ложь. Она убивает меня изнутри.
Загорается зеленый свет. Мне следовало одеться потеплее. В двух кварталах отсюда есть кафе, где я могу согреться и выпить кофе.
У меня возникает желание оглянуться через плечо, чтобы проверить, не следят ли за мной. Не знаю, почему именно сегодня меня преследует это ощущение.
Ветер дует сильнее, и я ускоряю шаг, оглядываясь назад, не в силах больше выносить это чувство, но ничего необычного не происходит.
Когда я захожу в кофейню, тепло дарит приятное облегчение.
Сделав заказ, я присаживаюсь на маленький диванчик за столиком в углу. Теплая кружка согревает руки, и я достаю из чехла свой компьютер. Я хочу записать все, что собираюсь сказать Сорену. Если не смогу упорядочить свои мысли, озвучить их будет гораздо сложнее.
Я смотрю на чистую страницу, и пальцы так и чешутся набрать текст на пустом листе.
Дорогой Сорен…
Я стираю это.
Постукиваю ногой, нервозность будоражит все мое тело. Я не могу избавиться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Ноздри раздуваются, я делаю глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться.
Я уволилась с работы, — печатаю, — я знаю, что тебе нравилось, что у меня есть работа, и я обещаю, что найду другую.
Мне не нужна просто работа. Удаляю последнюю часть про другую работу. Я справлюсь, но мне кажется, что это не должно быть сутью нашего разговора. Мне нужно сосредоточиться на расследовании и на том, что меня попросили стать информатором. А что, если он не поверит, что я им отказала?
Я резко закрываю крышку ноутбука. Это не помогает. Я смотрю на свой закрытый компьютер, стоящий на маленьком столике рядом с пустой кофейной кружкой.
Оглядываю маленькую кофейню. Здесь есть еще несколько человек, работающих за ноутбуками. Я пытаюсь понять, откуда берется эта тревожность во мне.
Должно быть, это мое воображение, потому что я чувствую себя виноватой. Я больше не могу выносить этого. Я должна поговорить с мужем. Приняв
