— Нравится, когда за тобой бегают, налла, — голос Зеда был низким до неузнаваемости.
Улыбка Бэллы стала еще шире, когда она прижалась к стене.
— Может быть.
— Так почему бы тебе не бежать дальше? — Слова прозвучали мрачно, но Джон уловил в них эротическую угрозу.
Бэлла бросилась вперед, оббежав своего супруга, направляясь в комнату для бильярда. Зейдист следил за ней, словно за добычей, повернувшись кругом и поймав взглядом струящиеся волосы женщины и изящную фигуру. Когда его губы обнажили клыки, резцы удлинились, выступая вперед изо рта. И они были не единственным откликом мужчины на свою шеллан.
На его бедрах, вжимаясь в переднюю часть кожаных штанов, выделялась эрекция размером со ствол дерева.
Зед быстро глянул на Джона и затем вернулся к своей охоте, исчезая в комнате, а рык становился все явственнее. Сквозь открытые двери донесся радостный вскрик, звук борьбы, женский вздох и затем… тишина.
Он поймал ее.
Джон положил руку на стену, сохраняя равновесие, не заметив, как пошатнулся. Думая о том, чем они занимались, его тело казалось бескостным и слегка дрожало. Будто что-то пробуждалось.
Когда Зейдист вышел, минуту спустя, держа Бэллу на руках, ее черные волосы спускались по его плечу, и она нежилась в силе, с которой он ее держал. Ее взгляд был прикован к лицу Зеда, он же смотрел, куда идет; ее рука поглаживала его грудь, а губы изогнулись в чувственной улыбке.
На ее шее красовался укус, которого раньше определенно не было, и удовлетворенность на лице Бэллы, когда она с жаждой смотрела в лицо хеллрена, была абсолютно неотразима. Джон инстинктивно знал, что Зейдист собирался закончить наверху две вещи: соединение и кормление. Брат будет у ее горла и между ее ног. Возможно, в одно и то же время.
Боже, Джон хотел подобной связи.
Но что делать с его прошлым? Даже если он пройдет превращение, будет ли он вообще чувствовать себя комфортно и уверенно с женщиной? Настоящие мужчины не проходят через то, что прошел он, не подвергаются под угрозой смерти омерзительному насилию.
Черт, взгляни на Зейдиста. Такой сильный, мощный. Женщины тянутся к подобным, а не к слабакам, как Джон. И в этом нет никакой ошибки. Неважно, насколько огромным было его тело, он всегда будет именно таким — слабаком, навечно заклейменным тем, что с ним сделали.
Он отвернулся и подошел к обеденному столу, садясь в одиночестве посреди фарфора, серебра, хрусталя и свечей.
Но быть в одиночестве — нормально, решил он.
В одиночестве было безопасно.
Глава 21
Пока Фритц ходил за Мариссой, Бутч ждал в библиотеке и размышлял о том, какой все-таки классный мужик этот доджен. Копу стоило лишь попросить об услуге, и старик с воодушевлением согласился обо всем позаботиться. Даже, несмотря на то, что просьба была несколько странной.
Как только запах океанского бриза заполнил комнату, тело Бутча отреагировало мгновенно и очень заметно. Прежде, чем обернуться, он убедился, что пиджак нигде не топорщится.
Ох, Господи Иисусе, в этом бирюзовом платье она была просто прекрасна.
— Привет, детка.
— Здравствуй, Бутч — голос Мариссы был еле слышен. Она поправила волосы дрожащей рукой. — Ты выглядишь… хорошо.
— Ага, я в порядке. — Благодаря лечащей руке Ви.
Повисла долгая пауза. Наконец, он спросил:
— Позволишь мне поприветствовать тебя, как положено?
Она кивнула, Бутч подошел и взял ее за руку. Наклонившись, он поцеловал тыльную сторону ее ладони и почувствовал, что она просто ледяная. Нервничает? Или, может, заболела?
Коп нахмурился.
— Марисса, не хочешь присесть на минутку перед обедом?
— Да, пожалуйста.
Он подвел ее к обитой шелком кушетке. От него не укрылось, что она покачнулась, приподнимая подол юбки и усаживаясь рядом.
Мужчина повернул к себе ее лицо.
— Поговори со мной.
Когда она не ответила сразу, он поднажал.
— Марисса… ты хочешь мне что-то сказать, так?
Неловкая пауза, и, наконец:
— Я не хочу, чтоб ты сражался вместе с Братством.
Так вот в чем дело.
— Марисса, прошлой ночью все произошло случайно. Я не сражаюсь. Честно.
— Но Ви сказал, что в случае твоего согласия, они используют тебя.
Хм. Вот это новость. Насколько он знал, прошлая ночь была лишь проверкой его преданности, но никак не служила доказательством приема на постоянную работу.
— Послушай, последние девять месяцев Братья держали меня подальше от схваток. Я не связываюсь с лессерами. Не моя клиентура.
Она, наконец, расслабилась.
— Просто мне ненавистна мысль, что ты опять можешь пострадать.
— Не волнуйся об этом. Дела Братства мало меня касаются. — Он заправил выбившийся локон ей за ухо. — Что-то еще, что ты хотела бы обсудить, детка?
— У меня есть еще один вопрос.
— Спрашивай о чем угодно.
— Я не знаю, где ты живешь.
— Здесь. Я живу здесь.
Видя ее замешательство, он кивнул в сторону открытых дверей библиотеки.
— За внутренним двором, в домике для охраны. Я живу с Ви.
— О. Тогда где ты был прошлой ночью?
— Там и был. Я не выходил.
Она нахмурилась. Затем выпалила:
— У тебя есть другие женщины?
Как будто кто-то смог бы с ней сравниться.
— Нет! Почему ты спрашиваешь?
— Мы с тобой не были близки, а ты мужчина с очевидными… потребностями. Даже сейчас твое тело отвечает, увеличивается и становится тверже.
Дерьмо. А ведь он так старался спрятать свою эрекцию.
— Марисса…
— Конечно, тебе нужно регулярное освобождение. Твое тело так значительно.
— Что?
— Сильное и мощное. Достойно женского поклонения.
Бутч закрыл глаза, думая, что в данную минуту мистер Достоинство действительно восстал и жаждет поклонения.
— Марисса, кроме тебя у меня никого нет. Совсем. Никого и быть не может.
— Мужчины моего вида могут брать несколько жен. Не знаю, возможно, люди…
— Только не я. Не с тобой. Не могу представить себя с другой женщиной. Я имею в виду, разве ты можешь представить себя с кем-то другим?
От последовавшей заминки у него по спине пробежал холодок, поднимаясь от задницы, до самого основания черепа.
— Я не хочу быть с кем-то еще — ответила она.
— Марисса, чего ты не договариваешь?
— Есть кое-кто, кто был… рядом.
Мозг Бутча заклинило, словно все нервные соединения подорвались, и в сером веществе не осталось никаких связей.
— Рядом… в каком смысле?
— Никакой романтики, Бутч. Клянусь. Он друг, и я говорю тебе об этом лишь потому, что он мужчина. — Она прикоснулась к его лицу. — Я хочу только тебя.
