Но эта тяжесть была такой знакомой.
Героическим усилием приоткрыв глаза, я увидела в нескольких дюймах от своего лица обнаженную грудь.
Это что еще такое?
«Просыпайся!» — скомандовала я себе.
Сонный мой взгляд лениво пополз от обнаженной груди к лицу ее обладателя. Реальность медленно, но уверенно вступала в свои права. В моей постели лежал Брэден.
Это становится традицией.
В следующее мгновение я вспомнила, что вчера вечером он, ожидая моего возвращения, уснул на диване в гостиной. Я не стала его будить, поболтала с Элли, приняла душ и легла спать.
Ясно, что под покровом ночи чертов правонарушитель пробрался в мою постель.
Нет уж, так мы не договаривались.
Негодующе фыркнув, я изо всех сил толкнула его в грудь. Сил у меня оказалось не так уж мало, потому что он скатился с кровати.
Его мощное тело грохнулось с глухим звуком, будто это был не человек, а бревно. Я наклонилась глянуть, проснулся ли он. Брэден, растянувшись на полу, смотрел мне прямо в глаза. Да, не помню, упоминала ли я, что он был совершенно голый?
— Господи помилуй, Джоселин, ты что, очумела? — пробормотал он охрипшим со сна голосом. — Так можно сделать человека заикой.
— Я просто решила напомнить тебе об условиях нашего соглашения, — ухмыльнулась я. — Голый секс, и ничего больше.
Он приподнялся на локтях. Спутанные волосы и ошарашенное выражение лица делали его еще более соблазнительным, чем обычно.
— Значит, ты решила, что имеешь право вышвырнуть меня из своей постели?
— Полное право, — мило улыбнулась я.
Брэден медленно кивнул, словно в знак согласия.
— Ах вот как… — вздохнул он…
…и метнулся вперед, схватив меня за руки и стащив с кровати на пол. Я пронзительно заверещала от неожиданности и испуга. Но он, не обращая на мои вопли ни малейшего внимания, заставил меня лечь на спину. И приступил к акту возмездия.
Он принялся меня щекотать.
Я визжала, как малолетняя, извивалась и отбивалась от него руками и ногами.
— Прекрати, умоляю!
Но Брэден был неумолим. Уворачиваясь от моих ног, пинающих воздух, он ухитрялся одной рукой прижимать меня к полу, а другой проникать в самые нежные места. При этом на губах у него играла злорадная ухмылка.
— Брэден, хватит! — вопила я, полузадохнувшаяся от смеха и изнуренная самообороной. — Я сейчас умру, честное слово!
— Клянешься никогда больше не предпринимать предательских военных действий, нарушающих мой мирный сон? — торжественно вопросил он, заглушая своим звучным голосом мои стоны и хихиканье.
— Да! — заорала я, чувствуя, как все тело ломит от смеха.
Брэден прекратил экзекуцию. Я перевела дыхание и обессиленно растянулась на полу.
— Лежать на полу ужасно жестко, — заметила я через несколько мгновений.
— Скажи это моей несчастной заднице, на которой по твоей милости будет синяк, — проворчал Брэден.
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и все-таки хихикнула.
— Извини.
— Вот ты просишь прощения, а вид у тебя совсем не виноватый.
Уголки его рта дернулись в усмешке, он обхватил мою голову руками и взгромоздился на меня, сунув колено мне между ног.
— Боюсь, я все-таки должен тебя наказать.
Реакция моего тела, как всегда, последовала незамедлительно. Груди напряглись, соски покрылись пупырышками. Я согнула ноги в коленях и раздвинула их. Пульсация внизу живота говорила о том, что я готова его принять. Пальцы мои скользнули по его мускулистому животу и ягодицам.
— Подожди, дай мне снять штаны, — выдохнула я.
Брэден уже собирался припасть губами к моему рту, но внезапно подался назад.
— Штаны? Что за дурацкое слово! Ужасно неженственное.
— А какое, по-твоему, женственное? Может быть, панталоны?
В памяти у меня всплыл похожий разговор с мамой — точнее, множество разговоров, во время которых она ругала меня за пристрастие к грубым словам, а я дразнила ее за пристрастие к старомодным. Я в упор уставилась на Брэдена, пытаясь утопить воспоминания в глубине его глаз.
— Конечно, панталоны — это чересчур. Но говорить «штаны» вместо «брюки» — это дико вульгарно, — заявил он.
Я сморщила нос.
— А называть пижамные штаны брюками — это дико манерно. Все равно что говорить «нежели». Кстати, я заметила, многие шотландцы постоянно говорят «нежели» вместо «чем». И «ибо».
— Уж не знаю, с какими шотландцами ты разговаривала, — состроил он кислую гримасу.
Голос его стал более низким и глубоким, шотландский акцент сводил с ума.
— А вообще, приятно иметь дело с интеллектуалкой. Вести лингвистические дискуссии во время траха чертовски прикольно. Для меня это внове.
Я прыснула со смеху и пошлепала его по спине:
— Простите, мистер Дарси, но вы сами эту дискуссию затеяли! Вместо того, чтобы просто стащить с меня штаны!
У меня перехватило дыхание, когда его руки, скользнув по моей талии, проникли под пресловутые штаны и принялись ласкать ягодицы. Он слегка приподнял меня, напряженный член терся о мой живот. Казалось, все мое тело наэлектризовано от желания. В воздухе между нами проходили электрические разряды.
Не говоря ни слова, Брэден встал на колени. Я не сводила взгляда с его возбужденного члена, руки мои сами потянулись к нему. Огонь в его глазах вспыхнул ярче, когда моя ладонь коснулась разгоряченной плоти. Он вцепился в мое запястье — как я решила сначала, для того, чтобы направлять мою руку и показывать ею, как надо действовать. Но он неожиданно притянул меня к себе и впился в губы поцелуем. Это был мягкий, нежный поцелуй, но мне хотелось большего. Я пустила в ход язык, делая поцелуй страстным, жадным и требовательным. Да, целоваться этот парень умел. Меня будоражил запах его туалетной воды, царапающее прикосновение его щетины к щеке. Я чувствовала, что с каждой секундой он заводится все сильнее. Прежде я не знала, какое это невероятное чувство — ощущать себя желанной. Он сотворил настоящее чудо. Добился того, что весь остальной мир перестал для меня существовать.
Губы Брэдена неохотно расстались с моими. Он выпустил мою руку, другая его рука, ласкавшая мои ягодицы, выскользнула наружу. Я оперлась на локти и ожидала продолжения, ощущая, как в животе порхают взбесившиеся бабочки. Он медленно стянул с меня штаны и трусики и швырнул их через плечо. Я пришла к нему на помощь, стащила через голову футболку и, обнаженная, растянулась на полу, подставив свое тело его ненасытному взгляду.
На этот раз все произошло не так, как прошлой ночью. Прикосновения Брэдена были не такими нетерпеливыми, они стали бережными, почти благоговейными. Он сжимал в ладонях мои груди, припадал к ним ртом, его губы и язык, действуя попеременно, разжигали в моем теле пламя.
