А на что похож? – спросила девочка.
– Хм, на черепаху. Точнее, на ее панцирь. А еще на шляпу.
– Уверен?
– Ну да. Такую, с широкими полями, чтобы укрываться от солнца.
– Получается, совсем отличается от колокольчика? – снова спросила Ёна.
Никто не заметил, что ее голос прозвучал чуть глуше.
– Ага. Он более вытянутый. А вулкан расходится в стороны. Где ты такой колокольчик видела? – сказал Хёчжэ и нажал на кнопку затвора.
К нему подошел Согён, проверил фотографию и похвалил.
– Я тоже хочу, – сказала девочка.
– Что именно? – спросила мама, внимательно прислушиваясь.
– Тоже хочу сделать фотографию.
В этот момент все посмотрели на Ёну. Никогда еще родители не давали ей в руки фотоаппарат: боялись, что она может ненароком пораниться. Разрешали лишь исследовать пальцами фотографии, думая, что этого достаточно. А вот у Согёна и Чеби были совершенно иные переживания: как можно научить фотографировать человека с таким недугом, как у Ёны? Ответа у них не было.
– Но как же ты будешь?.. – спросил Хёчжэ.
Испуганная, Янхи тут же закрыла ему рот ладонью.
– Ма, ну че? Как она будет фоткать?
– А ну, замолчи! – вспыхнула Янхи.
Она посмотрела на родителей девочки и несколько раз извинилась. Нужно было извиниться и перед Ёной, но нужные слова не находились. Девочка плакала, крепко сжав руки в кулаки.
– Ты так уверен, что всегда будешь видеть? Всегда-всегда? – Плечи Ёны сильно дрожали, когда она закричала: – Анофтальмия может быть и приобретенной! Например, такой глупый мальчишка, как ты, может поскользнуться, упасть и напороться глазом на ветку или острый край камня! Или кто-нибудь из друзей случайно может попасть тебе карандашом в глаз!
Хёчжэ, испугавшись яростного крика, громко разрыдался. Он отвернулся и крепко обнял мать.
– Ма, я ж прост спросил… Мне ж интересно…
Янхи похлопала его по спине.
– Знаю-знаю.
Однако его слова задели девочку сильнее, и она принялась изо всех сил размахивать руками.
– Интересно! Думаешь, можно спрашивать обо всем, что тебе интересно? В пекарне ты тоже просто спросил, но я решила не обижаться.
– Ну хватит тебе… – Родители подошли к Ёне с двух сторон и принялись успокаивать.
Но ее истерика продолжалась – девочка вдруг громко крикнула в ту сторону, где стоял Хёчжэ:
– А мне вот тоже интересно! Почему ты пришел сюда только с мамой? Где же твой папа?
На вершине пика Воллабон стало тихо. Было слышно, как где-то поблизости срываются вниз камни, гудит ветер. Янхи опустила взгляд и крепко обняла сына. Теперь он лишь громко всхлипывал, видимо истратив всю свою энергию. Атмосфера изменилась, стала гнетущей, и родители Ёны поняли: что-то не так. Обычно, если спросить у ребенка про отца, тот сразу выдает ответ. Видимо, мальчик жил только с матерью.
– Ли Ёна! Когда мы вернемся в отель, тебя ждет очень серьезный разговор! – сурово произнес ее отец.
– Я ведь говорила тебе, что хорошие люди не пытаются задеть других словами!
– Ничего страшного! Значит, буду плохой! – уверенно произнесла девочка.
– Ли Ёна, это уже переходит все границы! Извините нас, пожалуйста. Простите, – обратился к Янхи отец девочки. – Хёчжэ, и ты извини. Не беспокойся, я ее как следует отругаю.
Мальчик, услышав эти слова, принялся реветь еще сильнее. Отец Хеён опешил от такой реакции и в полной растерянности взглянул на Согёна. Все происходящее украдкой фотографировала Чеби. Когда начальник заметил, чем она занимается, спрятавшись за деревом, его удивлению не было предела. Чеби опустила фотоаппарат и слегка усмехнулась.
«Вы же сами сказали запечатлеть на камеру каждый миг», – будто бы говорил ее взгляд.
– Нельзя спрашивать обо всем, что тебе интересно. Сначала ты должен хорошенько подумать, – сказала Янхи, похлопав сына по спине.
Хёчжэ еле заметно кивнул, и ныряльщица продолжила:
– Ничего не хочешь сказать своей подруге?
Мальчик вытер слезы и взглянул на Ёну. Она пряталась в объятиях матери, но, когда услышала вопрос, подняла голову и прислушалась.
– Прости.
Ёна вытерла текущие слезы.
– Ладно.
– А сама больше ничего не хочешь сказать? – спросила у нее мать, ущипнув за бок.
Ёна пожала плечами, а потом принялась выводить узоры на земле носком ботинка.
– Ты меня тоже прости.
Наконец Согён смог выдохнуть с облегчением. Он слегка кивнул родителям Хеён.
– Хочешь… я покажу, как нужно фотографировать? – спросил Хёчжэ. – Меня научил дядя Согён.
– Хорошо, – ответила девочка.
Взрослые, которые только что пережили громкую ссору, теперь внимательно наблюдали за примирением. Согён подвел ребят к штативу. Подбежав к приспособлению, Хёчжэ тут же отрегулировал высоту.
– Вот сюда нужно смотреть, тогда сможешь увидеть весь пейзаж.
Ёна покачала головой.
– Не вижу.
– А, точно.
Мальчик поднял на мать растерянный взгляд. Янхи пожала плечами, показывая, что тоже не знает, как быть в этой ситуации. Подумав какое-то время, он вдруг хлопнул в ладоши. Затем встал позади Ёны, взял ее руки и поднял их на высоту плеч. Удивительно, но девочка осталась стоять смирно даже несмотря на то, что другой человек касается рук, которые были для нее все равно что глаза. Чеби открыла рот от удивления: и эта девочка, которая кричала про микробов, так просто позволила Хёчжэ прикоснуться к ней?
– Через видоискатель можно увидеть отсюда досюда, – объяснил Хёчжэ.
– А сколько это примерно? – спросила Ёна.
Мальчик нерешительно почесал затылок.
– Ну… От начала моей деревни до конца. Где-то тысяча шагов, нет, десять тысяч. А потом море.
– Не совсем понимаю, – пробормотала Ёна. – Между тысячью шагов и десятью тысячами большая разница. Я как-то попыталась измерить свой шаг, получилось 46 сантиметров. Если умножить на тысячу, получится 460 метров, а если на десять тысяч, то 4,6 километра. Скажи поточнее.
Хёчжэ снова взглянул на мать. Янхи достала телефон и что-то начала искать, затем, ярко улыбнувшись, показала экран сыну.
– Получается 2 километра. Мама проверила по картам, – радостно закричал мальчик.
Уголки губ Ёны слегка приподнялись, а веки затрепетали.
– Если округлить, то это 4248 шагов, – засмеялась она. – Твой дом тоже видно?
– Ага. Он слева. Домик с серой крышей.
– Тогда я его сфотографирую.
– Хорошо.
Хёчжэ подхватил палец девочки и положил на кнопку затвора.
– Нажимаешь вот здесь, потом раздастся звук, и получится фотография.
– А можно увидеть луну? – спросила Ёна.
Мальчик запрокинул голову и посмотрел на небо.
– Да, сейчас день, но в небе висит половина луны. Она похожа на леденец, который практически растаял на языке.
Ёна улыбнулась.
– Тогда сделай так, чтобы его тоже было видно. Тем более мы находимся на пике, откуда можно дотянуться до луны.
Девочка отодвинулась, и Хёчжэ, посмотрев в видоискатель, переставил штатив, изменив угол.
– Можешь нажимать.
Мальчик поставил Ёну перед фотоаппаратом, и та надавила на кнопку затвора. Сердце бешено забилось: впервые с самого рождения девочка смогла управлять миром вокруг себя, как сама того желала, чтобы ощутить его. Неважно, что ей помог друг. Наоборот, это даже очень хорошо. Родители девочки взяли друг друга за руки. Этот момент Чеби поймала на камеру.
– Что теперь хочешь сфотографировать? – спросил Хёчжэ.
– Тебя. Хочу запечатлеть твое лицо. Ты ведь мой первый друг.
Мальчик сильно покраснел, и Янхи взглянула на него с улыбкой.
– У тебя, наверное, много друзей, – предположила Ёна.
– Да. Точнее, было много.
