все в порядке, – сказала мама, погладив ее по голове.
– А со мной – нет.
– Прости за это.
– Нет! – замотала головой девочка. – Это я должна извиняться!
Щелчок – и на экране новая фотография. Растаявший снег вокруг сосен на вершине. На солнце красиво переливаются капли, падающие с веток. Под деревьями идут дети, мальчик крепко держит девочку за руку. На заднем фоне видны Согён и Янхи.
Затем на экране возник портрет Ёны на фоне вулканического купола.
– Вот оно! – Хёчжэ вскочил с места. – Это фото сделал я!
Довольный собой, мальчик повернулся к матери. Она сжала его плечо, показывая гордость.
– Мам, потом обязательно выбей отверстия на этой фотке, – попросила Ёна. – Хочу узнать, действительно ли вулканический купол похож на черепаху.
– Хорошо.
Следом появилось разгневанное лицо девочки. Рот раскрыт в крике, видно лишь зияющую пустоту, брови нахмурены. Хёчжэ прячется в материнских объятиях и плачет. Увидев этот кадр, мальчик опустил глаза, – похоже, ему стало стыдно. Рядом с детьми запечатлены родители, каждый пытается утешить свое чадо.
Почему я стоял в стороне? Почему не подошел к Хёчжэ? –
подумал Согён, рассматривая фотографию.
Он много раз представлял, как будет себя вести, когда станет отцом, и даже исписал три страницы в дневнике предположениями на случай, если бы сын поссорился с другим ребенком. В итоге, когда столкнулся с ситуацией в реальности, ничего не смог сделать. Согён мысленно надавал подзатыльников себе, изображенному на экране.
– Зачем вы и это сфотографировали? – возмутился отец Ёны.
– Решила, что потом станет хорошим воспоминанием, – ответила Чеби.
– Не знаю, как оно может стать хорошим…
Мужчина покачал головой.
– Фотографии счастливых моментов притупляют чувства, – вмешался Согён в их разговор. – А такие кадры позволяют еще больше ценить улыбку на лице вашего ребенка. Увидите, пройдет лет десять и вы скажете: «Какая замечательная фотография!»
Отец Ёны кивнул, показывая, что понимает слова хозяина студии.
Появился следующий снимок: деревня гигантского пальцещупа, а за ней безбрежное море. Сверху чистое небо с небольшим месяцем, тонким и еле заметным. Все замерли, завороженно глядя на фото. В нем было что-то пленительное, что-то очень глубокое. Никто не мог понять, что он ощущает, когда видит снимок.
– Совсем не похоже на нашу деревню, – произнес Хёчжэ.
– Почему? Плохо получилось?
Ёна обернулась к другу, сжав от волнения руки в кулачки.
– Не, выглядит здорово. Как картинка из книги.
Услышав слова Хёчжэ, девочка рассмеялась. Фотограф перевел взгляд на экран и нажал на кнопку пульта, чтобы сменить кадр. Теперь там появился портрет Хёчжэ.
– Почему ты сняла одно лицо, да еще так близко? – громко возмутился мальчик.
Ёна радостно захихикала.
– Мам, можешь и на этой фотографии сделать пунктир?
Женщина довольно улыбнулась и погладила дочь по голове. В этот момент Янхи внимательно рассматривала лицо сына.
С тех пор как мы приехали, он сильно вырос, –
подумала она.
После того как просмотр фотографий закончился, дети принялись бегать по первому этажу. Слишком долго им пришлось сидеть без движения. Чтобы никто не поранился, Согён перенес стулья и столы во двор. Затем распечатал фотографии с горы и отдал матери девочки, после чего поднялся на второй этаж и принес несколько пледов. Родители Ёны и Янхи расстелили их на полу и снова принялись рассматривать получившиеся кадры. Хозяин студии и его помощница присоединились, захватив напиток и пустые бокалы. Мать девочки положила на поднос фотографию с портретом Ёны и принялась аккуратно прокалывать иглой по контуру изображения.
– Никогда такого не видела, – сказала Янхи, отпив из бокала.
– Это грифель для рельефного письма по системе Брайля. – Мать девочки продемонстрировала предмет. – Им пользуются слабовидящие и слепые люди. С помощью него я прокалываю фотографии, чтобы Ёна могла на ощупь их изучить.
– Восхищаюсь вами, – неожиданно произнесла Янхи.
– Это совсем несложно. Любой сможет, и вы тоже.
Мать Ёны улыбнулась и, продолжив прокалывать изображение, добавила:
– Наша девочка – долгожданный ребенок. После двух выкидышей мне было очень сложно вновь забеременеть.
Янхи сильно удивилась и бросила взгляд на сына. Хёчжэ вместе со своей новой подругой бегал по первому этажу и играл в догонялки.
– Я очень переживала, когда вынашивала ее. Сильно пугалась, когда чувствовала малейшее отклонение. Потом оказалась в больнице с кишечным кровотечением. Сделали УЗИ – оказалось, кровотечение в матке. Врач сказал, что есть возможность еще одного выкидыша. Меня наблюдали около недели, каждый день тянулся словно год, но в итоге с малышкой ничего не случилось. Наверное, она сделала все, чтобы спастись. Тогда меня отправили еще раз на УЗИ, я сильно волновалась, но наконец на черно-белом экране увидела Ёну. Она двигалась, задирала коленки, будто ее раздражала вся процедура. Никогда не смогу забыть те чувства, те эмоции, которые испытала в тот момент.
Женщина посмотрела на Янхи, словно спрашивая:
Вы ведь меня понимаете?
Ныряльщица улыбнулась и кивнула.
– Когда люди узнают о заболевании Ёны, всегда находятся те, кто спрашивает с осторожностью: «А вам не сказали об этом, когда ребенок был еще в утробе?»
Янхи, Согён и Чеби слушали затаив дыхание. Мать девочки отложила иголку и перевела на них взгляд.
– Нам сказали. Когда я была на восьмом месяце, во время очередного ультразвукового исследования врач так и сказал: «У вашего ребенка нет глазных яблок».
Отец девочки тяжело вздохнул и принялся что-то искать в телефоне, видимо, он ненавидел разговаривать на эту тему. Но жена продолжила:
– Разумеется, я не святая, а самый обычный человек. Много раздумывала, как лучше поступить. Но потом… Только представьте, что вы собираетесь появиться на свет, но вас могут убить лишь потому, что не имеете глаз. Как вы бы себя ощущали? Я бы не хотела лишиться права на жизнь из-за недуга. И тогда я решила, что несправедливо убивать ребенка просто из-за отсутствия глаз. Нашла в себе силы спасти его. А потом, когда Ёна родилась, стала расти, я поняла, что сделала правильный выбор: она привносит столько радости в нашу жизнь.
Янхи несколько раз кивнула.
– Но, наверное, сложно каждый раз вот так прокалывать фотографии.
– На самом деле дома у меня есть швейная машинка, она сильно упрощает задачу. – Женщина улыбнулась. – Обычно не вставляю нить, только прокалываю иглой, но иногда прохожусь и ниткой. Правда, порой все же бывают трудности.
Остальные с интересом ждали продолжения истории. Даже отец Ёны опустил телефон.
– Когда на фотографии много деталей. Делаешь проколы, а их настолько много, что кажется, изображение целиком усеяно дырочками. В таком случае дочке будет сложно понять снимок. Легче всего работать с простыми фотографиями. Если на изображении много предметов, нужно кропотливо прокалывать каждый так, чтобы складывалась общая картина. Это сложно. Не хочу, чтобы мир, который видит Ёна, сокращался.
Выслушав рассказ женщины, Чеби ощутила тоску. Девушка вспомнила личико своего ребенка. Его сосредоточенный взгляд, когда она впервые кормила грудью, милый носик, маленький ротик, расплывающийся в улыбке, с двумя нижними зубами. Сердце Чеби снова сжалось от боли.
Я не смогла его вырастить,
