Мое имя она, естественно, не упомянула. Меня как бы вообще не существовало. Она никогда не любила меня, в особенности с тех пор, как вообразила, будто я хочу сбежать с Адрианом. Лисса заметила, что Татьяна с пристальным вниманием наблюдает за флиртом Эйвери и Адриана. Трудно сказать, одобряла она его или нет. При явном легкомыслии Эйвери выглядела эффектной девушкой — вот только Татьяна лелеяла планы в будущем воссоединить Лиссу и Адриана.
— Пока мне никакая защита не нужна, — вежливо, но со стесненным сердцем ответила Лисса.
— Нет, но достаточно скоро ты покинешь школу. Мы подыскали для тебя превосходных кандидатов. Один из них женщина — счастливая находка.
— Джанин Хэзевей предложила стать моим стражем, — внезапно выпалила Лисса.
Я не знала об этом, но пока она говорила, прочла в ее сознании, как все произошло. Оказывается, вскоре после моего отъезда мама подошла к ней с этим предложением. Я пребывала в легком шоке. Моя мама очень предана тому, кого защищала в данный момент, она совершила трудный шаг.
— Джанин Хэзевей? — Брови Татьяны взлетели вверх. — Уверена, у нее есть другие обязательства. Нет, мы нашли гораздо лучший вариант. Эта молодая леди всего на несколько лет старше тебя.
«Лучший вариант», чем Джанин Хэзевей? Маловероятно. До появления Дмитрия моя мать была золотым стандартом, по которому я мерила крутизну стражей. «Молодая леди», о которой упоминалось, без сомнения, находилась под контролем Татьяны — и, что более важно, не носила фамилию Хэзевей. Королева не любила мою маму даже больше, чем меня. Как-то, читая мне нотацию, Татьяна упомянула о мужчине, у которого была связь с моей матерью — как я полагаю, о моем отце, которого звали Ибрагим. Самое интересное, королева говорила таким тоном, будто когда-то сама интересовалась этим мужчиной, и я не удивилась бы, если бы подобная связь всплыла наружу.
Лисса изобразила натянутую, вежливую улыбку и поблагодарила королеву за заботу. Мы обе понимали, что происходит. Медленно, но верно осуществлялся замысел Татьяны. Всем отведены определенные роли, и воспротивиться ей не представлялось возможным. В сознании Лиссы промелькнуло воспоминание о том, что ей когда-то сказал Виктор Дашков. Он, конечно, был безумным убийцей и похитителем, но, помимо этого, Виктор хотел затеять революцию в среде мороев. Он полагал, что власть несправедливо сосредоточилась в руках меньшинства и необходимы перемены. Иногда Лиссе казалось, что он прав. Однако Виктор Дашков — безумный злодей, чьи идеи не заслуживают признания.
Вскоре, как только позволили правила хорошего тона, Лисса извинилась перед королевой и удалилась в свою комнату с таким чувством, будто вот-вот взорвется от огорчения и ярости. По дороге она едва не столкнулась с Эйвери.
— Господи, я уж думала, что Рид не может поставить меня в более неловкое положение, но нет! — воскликнула Эйвери. — Двое людей пытались завязать с ним разговор, а он распугал их. Просто сказал Робин Бадика, чтобы та заткнулась. В смысле, да, она тарахтит и тарахтит, но тем не менее… Это скверно. — Трагическое выражение на лице Эйвери пошло на убыль, когда она вгляделась в лицо Лиссы. — Эй, что случилось?
Лисса оглянулась на Татьяну и снова посмотрела на Эйвери, находя утешение в дружеском взгляде ее серо-голубых глаз.
— Мне нужно выбраться отсюда. — Стремясь успокоиться, Лисса сделала глубокий вдох. — Помнишь, ты говорила, что знаешь, где тут можно получить удовольствие. Когда мы перейдем к этому?
Эйвери улыбнулась.
— Как только пожелаешь.
Я вернулась к себе, сидящей в темном дворе. Эмоции по-прежнему бушевали, я боролась со слезами. Мои сомнения подтвердились: Лисса больше не нуждалась во мне, — и тем не менее меня не покидало чувство, будто происходит нечто странное, а я не имею возможности вмешаться. Наверно, на нее повлияло чувство вины, вызванное замечаниями Мии, или побочные эффекты работы с духом, но все же… Это совсем другая Лисса.
Шаги по мостовой заставили меня поднять взгляд. Я ожидала, что меня может найти Эйб или Виктория, но нет.
Появилась Ева.
Старая женщина остановилась, шаль укутывала ее худые плечи, острый, умный взгляд с неодобрением устремился на меня. Я вздохнула.
— Что случилось? Дом обрушился на вашу семью? — Спросила я.
Все-таки в языковом барьере есть свои плюсы. Она поджала губы.
— Тебе больше нельзя оставаться здесь, — сказала она.
У меня отвалилась челюсть.
— Вы… Вы говорите по-английски?
Она фыркнула.
— Конечно.
Я вскочила.
— И все это время вы просто притворялись, заставляя Павла играть роль переводчика?
— Так легче, — просто ответила она. — Если не знаешь языка, то избавляешься от всяких надоедливых разговоров. А я выяснила, что американцы надоедливы.
Я все еще пребывала в полном ошеломлении.
— Вы даже не знаете меня, но с первого дня не жаловали! Почему? Почему вы ненавидите меня?
— Я не ненавижу тебя. Просто разочарована.
— Разочарованы? В каком смысле?
— Я видела во сне твой приезд.
— Я слышала об этом. Вы часто видите пророческие сны?
— Иногда, — ответила она. Лунный свет поблескивал в ее глазах, усиливая потустороннее впечатление от ее облика. Холодок пробежал у меня по спине. — Иногда мои сны сбываются, иногда нет. Мне приснилось, что Дима мертв, но я не хотела верить, пока не получу доказательств. Ты стала доказательством.
— И поэтому вы разочарованы?
Ева поплотнее натянула шаль.
— Нет. В моих снах ты сияла, обжигала, словно звезда. Я видела тебя воином, способным на великие дела. И что? Ты рассиживаешься, сложа руки, и хандришь. Не делаешь того, ради чего пришла.
Я внимательно вглядывалась в ее лицо. Интересно, она на самом деле понимает, о чем говорит?
— И?
— Ты знаешь. Я все видела во сне.
Я выждала немного, а потом рассмеялась.
— Замечательно расплывчатый ответ. Вы жульничаете, как любая гадалка.
Даже в темноте я разглядела, как в ее глазах вспыхнул гнев.
— Ты пришла, чтобы найти Диму. Попытаться убить его. И ты должна найти его.
— Что значит «попытаться»? — Я не хотела верить тому, что она действительно знает мое будущее. Тем не менее ей удалось подцепить меня на крючок. — Вы видели, что произойдет? Я убью его?
— Я не могу видеть все.
— А-а… Фантастика.
— Я только видела, что ты должна найти его.
— И все? Я и без вас знаю!
— Это то, что я видела.
Я застонала.
— Проклятье! У меня нет времени разгадывать ваши загадки. Если не хотите помочь мне, лучше не говорите ничего.
