— Нет, конечно, нет! — Энни поняла, что ее взволновало то, каким тоном произнес Сэм последнюю фразу.
Впервые он был как бы не совсем уверен. Не он ли говорил что-то о том, что Дарси сотрудничала с «Мак-Энерни Констракшн» пару лет назад?
— Энни, взгляни-ка на меня. — Она подняла глаза. Сэм мягко покачивал головой, глядя на нее открыто и серьезно. — Послушай, мне бы хотелось, чтобы ты больше об этом не беспокоилась. Насколько мне известно, никаких ошибок в спецификациях материалов для собора нет. Но я еще раз это перепроверю. Проведем ряд тестов, и если обнаружатся какие-то ошибки, мы их исправим. Если возникнет необходимость, переделаем всю конструкцию. Во что бы это ни обошлось.
— Сэм, послушай, я…
— Более того, насколько мне известно, Джузеппе Бриндеши не обращался к Дарси с подобными утверждениями. Но если он даже и обращался, то я с большим трудом могу представить себе, чтобы она вышла из себя — или как там полицейские себе это все представляют? — и убила его.
«Я с большим трудом могу представить себе», — сказал он. Он не сказал: «Я не могу себе представить». Вот черт! Она и сама не хотела в это верить и тем более не хотела, чтобы в это поверил Сэм.
— Между прочим, ты разговаривала об этом с Дарси? — спросил он.
— Нет. Бог мой, как я могла?
— И хорошо. Она стала очень мнительной в последнее время. Мне бы очень не хотелось тревожить ее бездоказательными рассуждениями. — Он немного помолчал. — А насколько хорошо вы на самом деле друг друга знаете?
— Очень хорошо, — сказала Энни. — Она одна из самых близких моих подруг.
— Ну тогда ты, наверное, знаешь, что мы с Дарси не так давно были любовниками, правда, не долго.
— Что?
— Нет? — сказал он. — Я подумал, что она тебе, должно быть, сказала.
— Нет, она мне ничего не говорила. — Энни была потрясена до глубины души. Дарси и Сэм? О таких вещах близкие подруги обычно рассказывают друг другу.
— Господи, какой я болван, — Сэм был явно смущен. — Ну, ничего серьезного не было. Просто ошибка и с моей, и с ее стороны. — Он некстати улыбнулся. — Я, по-видимому, произвел на нее значительно менее сильное впечатление, чем она на меня.
— Я в этом сомневаюсь.
Он пожал плечами.
— Если честно, то мне кажется, что Дарси переживает из-за этого немного сильнее, чем сама готова признать. Я боюсь, что в душе она была серьезно увлечена, но старалась не подавать виду.
«Этим может объясняться странное настроение Дарси в последнее время», — подумала Энни. Но чему невозможно было найти объяснения, так это почему Дарси ни разу ни словом не обмолвилась о своем романе.
— В любом случае, — сказал Сэм, — я прекрасно ее знаю, и я сильно сомневаюсь в том, что говорит Кэнин. Дарси — отличный архитектор. И конечно же, она не убийца. По крайней мере я не думаю, что это так.
Весь остаток дня Энни снова и снова мысленно возвращалась к этому разговору с Сэмом. Ей хотелось поговорить об этом с Мэтом, но он все еще был в Вашингтоне. И в определенном отношении она была даже рада этому — он хоть ненадолго был вне досягаемости полиции.
Ей по-прежнему не давали покоя всякие на первый взгляд мелочи: необычная нервозность Дарси; ее попытка убедить Энни в причастности Мэта Кэролайла к убийству; то, что она казалась просто обезумевшей от горя на похоронах Джузеппе; то, что ее не было дома в ночь убийства.
Было и еще, о чем Сэм не знал, кое-что, что произошло в тот день, когда Дарси и другие сотрудники фирмы приходили вместе с Энни на стройку посмотреть, как продвигается строительство: Дарси взобралась на леса вместе с Джузеппе. Что он сказал ей тогда? «Ты ведь архитектор, а, мадонна? Ну тогда давай, поднимайся, я хочу тебе кое-что показать».
Может быть, что-то было неладно с каркасом собора? Может быть, она проверила, убедилась в этом и тогда решила его убить?
Нет, черт побери! Только не Дарси. Какой здесь может быть мотив? Деньги? Дарси вышла из бедной семьи, и Энни знала, что она стремится к большему благосостоянию, чем то, которого ей до сих пор удалось добиться. Она обычно встречалась только с богатыми мужчинами — в их числе был и Сэм, чья принадлежность к самому высшему обществу не вызывала сомнений.
Почему она никогда не говорила мне об этом романе?
Энни в замешательстве вспоминала, как делилась с Дарси самыми интимными подробностями своих взаимоотношений с Мэтом и всегда считала, что Дарси — открытый человек, который просто не в состоянии утаить какие-то сногсшибательные новости. Теперь она знала, что у Дарси был роман с Сэмом, и ей было интересно, что еще Дарси скрывает от нее.
Сэм дал понять, что прервал роман против воли Дарси, значит, ее разочарование и явилось той последней каплей? Сэм — человек такого типа, за которого Дарси надеялась выйти замуж. Богатый, красивый, преуспевающий, обаятельный, способный ввести ее в значительно более высокие общественные круги, чем тот, которому она принадлежала в силу своего происхождения.
Потеря Сэма должна была стать для нее тяжелым ударом.
И что из этого всего следует?
Если Дарси замешана в каком-то архитектурном мошенничестве, она не смогла бы обойтись без сообщника. Это должен быть кто-то со стороны генерального подрядчика. Кто-то, обладающий властью и несущий ответственность…
Джек Флетчер?
Должно быть, он. Энни все эти месяцы чувствовала, что с ним что-то не то. Он контролировал график строительства, вел счет часов, отработанных разными субподрядчиками, и заказывал строительные материалы. Если кто-то и мог жульничать, то Флетчер был как раз тем человеком.
Он прикарманивал деньги и отстегивал существенную часть Дарси. Может быть, именно Флетчер и повредил леса. Энни отказывалась верить, что ее лучшая подруга была способна на убийство.
— Уж, конечно, она не убийца, — сказал Сэм. — По крайней мере я так думаю.
Тридцатая глава
Тем вечером после работы Энни поехала к дому Сидни Кэнина в Кэу Хэллоу. Ее не удовлетворили сведения, полученные от полицейских. Чтобы вникнуть в его подозрения, нужно было выслушать его самого. Хотя Сэм посоветовал ей не беспокоиться, она не могла все это так оставить. Иногда она начинала сомневаться, имеет ли он вообще какое-то представление о зле, творящемся в мире.
Энни долгое время не соприкасалась с этим злом. Чарли вытащил ее из болота человеческой жадности, лжи и обмана. Она так хотела, чтобы все осталось в прошлом, забылось. Особенно ей хотелось забыть, что она когда-то, пусть немного, но способствовала утверждению этого зла.
Однако серьезной ошибкой было бы думать, что зло рождается на улицах. Жадность, насилие и жажда власти проникают в спальни и гостиные домов по всей стране. Такие пороки не знают социальных, экономических или профессиональных границ, они могут проснуться в ком угодно и когда угодно. Это может случиться даже с людьми, которых больше всех любишь и кому больше всего доверяешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
