Как побеждать страсти
Всегда отсекайте страсти, говорит святой авва Дорофей, пока они еще молоды, прежде нежели они вкоренятся и укрепятся в вас и станут удручать вас. Ибо тогда придется вам много пострадать от них, потому что иное дело вырвать малую былинку и иное — искоренить большое дерево. Один великий старец прохаживался с учениками своими, где были различные кипарисы, большие и малые. Одному ученику старец велел вырвать малый кипарис; ученик без большого труда вырвал его. Потом старец велел вырвать большой кипарис; ученик один уже не мог вырвать этот кипарис, но при помощи других с большим усилием едва мог вырвать его. Тогда старец сказал братиям: «Вот так и страсти, братия, пока они малы, то, если мы пожелаем, легко можем исторгнуть их; если же вознерадим о них, как о малых, то они укрепляются, и чем более укрепляются, тем большего труда требуют от нас. А когда очень укрепятся в нас, тогда даже и с трудом мы не можем одни исторгнуть их из себя, если не получим помощи от некоторых святых, помогающих нам по Боге». Итак, постараемся отсекать свои страсти, пока они еще молоды; прежде чем испытаем от них бедствия и горести, потрудимся немного, и найдем великий покой. Отцы сказали, каким образом человек должен постепенно очищать себя: каждый вечер он должен испытывать себя, как он провел день, и опять утром, как провел ночь, и каяться перед Богом, в чем случилось ему согрешить. И каждый из нас должен говорить себе: «Не сказал ли я чего-нибудь такого, что прогневило брата моего? Не осудил ли, не уничижил ли, не злословил ли кого? Если пища была нехороша, не пороптал ли в себе, не укорил ли повара? Не сказал ли мне кто из братии неприятного слова, и я не перенес сего, но противоречил ему? С усердием ли встал на бдение? С вниманием ли стоял на молитве, или увлекался страстными помышлениями? Прилежно ли слушал богослужение, или вышел из церкви в рассеянии?» и т. п. Если кто так испытывает себя постоянно, раскаивается, в чем согрешил, и старается исправиться, то он начинает уменьшать в себе зло, и если делал девять проступков, то будет делать восемь, и так, преуспевая постепенно, с помощью Божией не допускает укрепиться в себе страстям. Ибо великое бедствие впасть кому-либо в навык страсти, потому что, хотя бы такой даже и захотел покаяться, то он не может один преодолеть страсть, если не имеет помощи от некоторых святых. Если у кого-нибудь хотя одна страсть обратилась в навык, то он подлежит муке, и случается, что иной совершает десять добрых дел и имеет один злой навык, и это одно, происходящее от злого навыка, превозмогает десять добрых дел. Орел, если весь будет вне сети, но запутается в ней одним когтем, то через эту малость низлагается вся сила его, ибо ловец может схватить его, лишь только захочет. Так и душа, если хотя одну только страсть обратит себе в навык, то враг, когда ни вздумает, низлагает ее, ибо она находится в его руках по причине той страсти. Потому-то не допускайте, чтобы какая-либо страсть обратилась вам в навык, но подвизайтесь и молитесь Богу день и ночь, чтобы не впасть в искушение. Если же мы и будем побеждены, как человеки, и впадем в согрешение, то постараемся тотчас восстать, покаемся в нем, восплачемся перед благостью Божией, будем бодрствовать и подвизаться. И Бог, видя наше доброе произволение, смирение и сокрушение наше, подаст нам руку помощи и сотворит с нами милость[245].
Не надобно пренебрегать и малостями
Надобно стараться не только избегать грехов тяжких, отсекать корни их — страсти, но не допускать и легких, так называемых простительных грехов, потому что они хотя и не причиняют вдруг смерти души, однако же мало-помалу расслабляют силы душевные, порождают смелость пренебрегать Закон Божий, постепенно притупляют нравственное чувство, ослабляют голос совести, уменьшают страх греха вообще, ослабляют ревность к добродетели; самое частое повторение и привычка как бы какою тяжестью влекут к худшему, к большим грехам; от частого повторения грехов и от закоснения рождается злой навык, который после весьма трудно бывает исправить. По словам Премудрого, ни во что ставящий малое мало-помалу придет в упадок (Сир. 19, 1). При кораблекрушении все равно, одной ли волной покроется корабль или вода, по каплям вливаясь и по беспечности оставленная без внимания, мало-помалу наполняет корабль и потопляет. Хотя в растленном состоянии нашей природы невозможно в течение долгого времени без помощи Божией сохранять себя чистым от простительных грехов — грехов нерадения, опущения, празднословия, страстных помыслов и т. п., — однако же всякий должен беречься, чтобы по крайней мере с сознанием не допускать таких грехов и особенно не питать расположения к 1Тим. Ибо иное дело — однажды или несколько раз подвергнуться легкому грехопадению по немощи, по увлечению, невнимательности, оплошности, а иное дело — предаваться слабости по небрежности, по пристрастию, по привычке. Такие слабости, хотя не заключают в себе тяжкой вины, однако же непременно расслабляют душу, очерствляют сердце и прямо противоположны ревности о совершенстве и подобны мертвым мухам, делающим зловонной масть мироварника (см. Еккл. 10, 1).
О борьбе с помыслами
Хотя страсти имеют свои корни в прирожденной порче природы нашей, но вырастают не вдруг, а постепенно, питаются и возрастают от худых помыслов и чувствований, как деревья, хотя главно получают пищу из почвы через корни, но и листьями из атмосферы поглощают питательную для них углекислоту и другие газы, от них зеленеют и цветут. Помыслы неизбежно приражаются к нам, по словам святого Исаака Сирина[246], от четырех причин: от темпераментальных наклонностей; от впечатления внешних предметов, которые встречаются нам постоянно и действуют на наши чувства зрения, слуха и прочее; от предзанятых понятий, от привычек прежней жизни; от приражения бесов, которые воюют с нами, вовлекая во все страсти, — и человек даже до смерти, пока живет в этой плоти, не может не иметь помыслов и брани. Необходимо охранять себя от нечистых помыслов, чтобы они не дошли до страсти или не питали страстей. А доходят помыслы до страстей, по наблюдению подвижников, с такой постепенностью: сначала возникает представление помысла или предмета — прилог, внушающий сделать то или другое; потом принятие оного — сочетание, собеседование с помыслом, как с приличным; далее согласие с ним — сложение, благосклонный прием помысла, склонение к исполнению его; затем пленение — насильственное увлечение к исполнению помысла; наконец страсть — порабощение помыслам; а страсть увлекает в действительные грехи. Чтобы не дойти до этого, надобно трезвенно наблюдать за помыслами, отражать от себя прилоги, не давать им закосневать в душе. Для этого советуют мысли обращать на полезные предметы, заняться делом, требующим полного внимания.
Если ум, говорит святой Исаак Сирин, приложит старание к чтению Божественных Писаний, потрудится несколько в посте, бдении, безмолвии, молитве, то забудет прежнее свое житие, достигнет чистоты, как скоро удалится от скверного поведения, однако же не будет иметь постоянной чистоты, потому что скоро он очищается, но скоро и оскверняется. Сердце же — корень жизни, гнездилище страстей — достигает чистоты многими скорбями, лишениями, удалением от общения со всем, что в мире мирского, и умерщвлением себя для всего этого. Всякая чистота, приобретенная скоро, в короткое время и с малым трудом, скоро теряется и оскверняется[247]. Потому не надобно полагаться на чистоту своих помыслов, а всегда надобно остерегаться приражения страстей; нельзя быть беспечным: когда на время затихают в нас страсти, их нельзя скоро подавить. Исцеление души от недугов, страстей совершается обыкновенно не вдруг, а только мало-помалу, постепенно, с большим, долговременным трудом; зато оно бывает тем вернее, прочнее. Скорое исцеление как тела, так и души скоро опять ослабевает, и часто бывает быстрый возврат болезни, иногда еще с большим ожесточением. Это очищение должно составлять труд всей жизни. Ростки страстей, как бы ни казались подавленными, всегда продолжают пускать отпрыски; совершенно истребить их нельзя, пока живем в бренной плоти. Потому, когда мы называем один путь жизни очистительным, а другой — просветительным, или путем преуспевающих, то не так надобно понимать, будто когда-нибудь можно оставить очищение сердца от страстей. Но название берется от главного, или того, что в каком состоянии больше должно занимать нас.
О необходимых предосторожностях
Жизнь плотскую, по влечению страстей святые подвижники[248] уподобляют рабству египетскому, когда израильтяне были крайне отягощаемы земными работами и за то пользовались скудной пищей — луком, чесноком и мясом без приправы. Так и христианин, пока живет жизнью плотской, в рабстве страстям, по требованию страстей он делает дела только земные, плотские, греховные за цену ничтожных удовольствий, которые отягощают совесть, подавляют дух. Когда грешник доходит до глубины зол, то, по словам Премудрого (см. Притч. 18, 3), высшие потребности духа, так сказать, замирают у него, он становится бесчувственным к голосу совести: удовлетворенные страсти бывают спокойнее, как сытые звери успокаиваются, — оттого человек, по-видимому, бывает доволен собою. Но когда христианин решится оставить рабство страстям, станет отказывать им в удовлетворении, то они становятся злее, как проголодавшиеся звери.
