Читаем без скачивания Леди Элизабет - Элисон Уэйр

Позже вечером, когда она распаковывала и расставляла книги, в гостиную заглянул мастер Эшем.

— Темнеет, — сказал он, ставя на стол еще одну зажженную свечу. — Вижу, вы уже обустроились, миледи. Завтра сможем начать уроки.

— Я буду только рада, — ответила Элизабет.

— Ничего, вы еще привыкнете, — мягко заметил Эшем.

— Неужели так заметно, что я тоскую по дому?

— Очень, — печально улыбнулся тот.

— Вам известно, почему я здесь, мастер Эшем?

Элизабет стремилась выяснить это хотя бы потому, что в его обществе ей предстояло находиться почти ежедневно.

— Королева кое-что объяснила, — кивнул наставник. — Она всячески подчеркивала, что согрешили не вы, а скорее над вами.

Элизабет чувствовала, что ему можно доверять.

— Я вела себя крайне неразумно, — призналась она. — Сама не понимаю, как так вышло.

— У всех нас есть слабости, — отозвался Эшем. — Ничто человеческое нам не чуждо, и многие юные девушки вели себя неразумно в присутствии симпатичного негодяя.

— Вы смеете так говорить про адмирала? — изумилась Элизабет.

— Я смею говорить правду. По крайней мере так считает большинство. Он действительно негодяй и виновен в случившемся намного больше вас. — Эшем с трудом сдерживал гнев. — Он нарочно поставил вас в такое положение и воспользовался своим преимуществом. Ни один приличный мужчина так бы не поступил.

Элизабет вдруг захотелось защитить адмирала, так как ей крайне не нравилась оценка Эшема, хотя она и понимала, что тот прав и желает ей только добра. Неужели она продолжала любить Томаса после его поступка? Что бы ни говорил учитель, она знала, что отчасти виновата и сама, но по-прежнему питала теплые чувства к своему соблазнителю.

— Я тоже была не права, — призналась она, — и меня до сих пор мучит совесть при мысли о боли, которую я причинила королеве. Да, я понимаю, что, отправив меня сюда, она поступила как нельзя лучше. И пусть я все бы отдала, чтобы вернуться, я знаю, что оказалась здесь по своей собственной вине.

— Вам следует перестать себя казнить и взглянуть на жизнь с новой стороны, — посоветовал Эшем. — Не сомневаюсь, что то же сказала бы и миссис Эстли.

— Я попробую, — согласилась Элизабет. — Я уже попросила прощения у Бога, и теперь мне остается лишь надеяться на человеческое прощение. Я напишу королеве, как и обещала.

— Я получила письмо от леди Элизабет, — сказала Екатерина, грузно опускаясь в мягкое кресло.

— Вот как, дорогая? — небрежно бросил адмирал.

После отъезда Элизабет ее имя почти не упоминалось.

— Да. Она благодарит меня за доброту и пишет, что ей было очень грустно уезжать, зная о моем недомогании из-за беременности. Она также благодарит за обещание предупреждать в случае дурных сплетен — для них, конечно, нет никакого повода, имейте в виду…

Адмирал вздрогнул, услышав ее резкий тон.

— Дальше она пишет, что надеется на мое прежнее расположение, иначе я не сделала бы столь дружеского жеста. — Королева ненадолго задумалась. — Хотя дело не столько в дружбе, сколько в том, что предупрежден — значит вооружен. Ибо если случится хоть какой-то скандал… — В ее голосе прорезалась горечь.

— Кейт, мне действительно очень жаль, — наверное, уже в тысячный раз повторил адмирал.

Когда же она перестанет напоминать о своей немилости?

Его жена вернулась к письму:

— В заключение она пишет, что благодарит Бога за таких друзей и просит Его ниспослать мне долгие годы жизни. И подпись: «Смиренная дочь Вашего Высочества». — Она положила письмо на стол. — Можете почитать сами.

Поднявшись, королева медленно и устало направилась к двери.

— Кейт! — крикнул он вслед. — Переедемте в замок Садли! Мы никогда там не были, и мне кажется разумным, чтобы наш ребенок родился в главном владении моего баронства.

Екатерина отрешенно повернулась к нему.

— Пожалуй, я не против, — сказала она. — Здесь слишком многое напоминает о дурном.

— Мы попробуем начать все сначала, — осторожно предложил адмирал.

— Возможно, — ответила она и вышла.

Элизабет распечатала первое письмо. То была короткая записка от королевы, благодарившей падчерицу за добрые слова и заверявшей ее в своей дружбе. Сердце Элизабет встрепенулось — она не ожидала от Екатерины такого великодушия.

Она вскрыла второе письмо. И адмирал написал! Она быстро пробежала глазами единственную страницу. Он был краток — лишь интересовался ее здоровьем и сообщал, что королеве очень нравится в Садли и она с нетерпением ожидает рождения ребенка в августе, до которого оставалось всего несколько недель. У Элизабет перехватило дыхание, когда она прочла, что он решил взять на себя вину за случившееся, и с радостью узнала, что адмирал был готов при необходимости поклясться в ее невиновности. Дай Бог, чтобы до этого никогда не дошло! В конце он писал, что остается неизменно добр к ней, и если ей нужна от него какая-либо помощь, то стоит лишь попросить.

Что это — тайная попытка возобновить отношения? Или он одумался и решил, как и она сама, оставить этот неприятный эпизод в прошлом и вести себя с ней, как подобало благородному мужу? Даже теперь Элизабет не удержалась от восторга при мысли о вполне возможном первом варианте, хотя прекрасно сознавала, что перед ней никак не любовное письмо. И все же она решила не делать опрометчивых шагов.

Она написала вежливую записку, не вызывавшую никаких подозрений, в которой благодарила его за письмо и хорошие новости о королеве и просила оказать ей небольшую услугу — переслать книгу, забытую в Челси.

Проходили недели, но ответа не было. Элизабет уже не сомневалась, что неверно истолковала его предложение, но тут пришло письмо, где он рассыпался в извинениях за то, что не смог найти книгу, и уверял, что дело вовсе не в недостаточной благожелательности или дружбе. Его оправдания показались ей чрезмерными, но вполне типичными для мужчины, и она написала в ответ, что ему вовсе не за что извиняться. «Я из тех друзей, которых не приобретают на час и не теряют легко, — закончила она, а затем, желая сохранить дистанцию и показать, что с фамильярностями покончено, добавила: — Прошу Вас выразить мою скромную благодарность ее королевскому высочеству. Вверяю Вас и дела Ваши в руки Божьи».

Ее радовало, что их общение с королевой возобновилось. Похоже, все улеглось и неприятный эпизод канул в прошлое. Она надеялась, что королева ее простила и когда-нибудь они встретятся снова. Что касалось адмирала, Элизабет решила забыть о нем навсегда, ни словом, ни жестом не намекая на его некогда важную роль в ее судьбе. Тем временем жизнь в Чесханте продолжалась — с ежедневными уроками, прогулками, трапезами и учеными беседами с дружелюбными хозяевами. В общем, подумала Элизабет, она довольно легко отделалась.

Однако легко отделаться ей не удалось. Проведя в Чесханте всего месяц, однажды июньским утром она проснулась, испытывая сильнейшую тошноту. Опорожнив желудок в ночной горшок, она решила, что съела нечто несвежее.

Когда беда повторилась и на следующее утро, она продолжала считать, что это последствия отравления. Но как только ее, несмотря на улучшившееся к вечеру самочувствие, стошнило в третий раз, она в страхе подумала о более тревожных причинах. На четвертый день она начала опасаться, что Бог действительно наказал ее за тяжкий грех, а на пятое утро уже не сомневалась, что страхи ее вполне оправданны, — она видела Екатерину Парр в таком же состоянии меньше четырех месяцев назад. От фактов не убежишь, поняла она, пытаясь унять озноб, — она беременна адмиральским ребенком.

Ее месячные, начавшиеся лишь в прошлом году, никогда не отличались регулярностью — она могла проходить два месяца без единой капли крови, а потому ее не насторожило то, что у нее не было кровотечений с апреля. В последние месяцы Элизабет донимали головные боли, так что она не находила ничего необычного в том, что мигрень стала мучить ее сильнее, считая, что виной тому явились переживания последних дней.

Не придавала она значения и тому, что ее грудям стало тесно в тугом корсете. В последнее время она стала больше есть и слегка прибавила в весе — или ей так казалось.

Что же делать? Она скорее бы умерла, чем поделилась с кем-нибудь своей тайной. И все-таки здравый смысл подсказывал — нужно кому-то открыться. Она жила не в келье, и ее состояние вскоре все равно бы заметили. При мысли о возможных последствиях ее снова пробрал озноб. Нет, одной ей не справиться. Нужна помощь.

Ее охватил ужас. Она не могла представить реакцию Кэт, а тем более — четы Денни. Сообщат ли они адмиралу? Или, еще хуже, королеве? И может ли она далее полагаться на благоразумие Екатерины? Если дело всплывет, скандал станет для нее роковым. Она знала, что ей нельзя выходить замуж без согласия совета. Как тот поступит, если узнает, что она носит незаконнорожденное дитя адмирала? Для него это означало Тауэр, если не хуже. А для нее? Сочтут ли их незаконную связь государственной изменой? Она уже представляла себе неприступные стены Тауэра, чувствовала врубающуюся в шею сталь топора, видела трещащее под ногами прожорливое пламя…