сюда, то туда, возвращался назадъ, подвергаясь опасности натолкнуться на путешественниковъ, которыхъ присутствія онъ даже и не подозрѣвалъ.
– Дѣло усложняется! подумалъ останавливаясь докторъ.
Повременамъ онъ ощущалъ даже дыханіе животнаго, исчезавшаго чрезъ нѣсколько мгновеній въ густомъ туманѣ; видѣлъ огромныя лапы, которыми чудовище размахивало въ воздухѣ; порою, лапы такъ близко находились отъ доктора, что своими острыми когтями разрывали его платье. Тогда Клоубонни подавался назадъ, а движущаяся масса исчезала, подобно фантасмагорическимъ тѣнямъ.
Отступая такимъ образомъ, докторъ вдругъ почувствовалъ, что почва какъ бы возвышается подъ нимъ; цѣпляясь руками, хватаясь за льдины, онъ вскарабкался на одну ледяную глыбу, затѣмъ на другую, и сталъ ощупывать почву своею палкою.
– Ледяная гора! – сказалъ онъ себѣ. – Удайся мнѣ только подняться на ея вершину – и я спасенъ!
Сказавъ это, докторъ съ удивительнымъ проворствомъ поднялся на высоту почти восьмидесяти футовъ; онъ всею головою выходилъ изъ застывшаго тумана, котораго верхніе слои очерчивались очень ясно.
– И прекрасно! – сказалъ онъ и, оглянувшись вокругъ себя, докторъ увидѣлъ къ своему удовольствію, что его три товарища также показались изъ плотнаго тумана.
– Гаттерасъ!
– Бэлль!
– Симпсонъ!
Эти три возгласа раздались почти одновременно. Небо, озаренное великолѣпными лунными кольцами, окрашивало своими блѣдными лучами застывшій туманъ; верхушки ледяныхъ горъ казались массами расплавленнаго серебра. Путешественники находились на площадкѣ, имѣвшей сто футовъ въ поперечникѣ. Благодаря прозрачности верхнихъ слоевъ воздуха и очень холодной температурѣ, слова слышались съ большей отчетливостью и путешественники могли бесѣдовать не приближаясь другъ къ другу. Не получивъ отвѣта на первые выстрѣлы, каждый изъ нихъ постарался подняться выше тумана.
– Гдѣ сани? – спросилъ Гаттерасъ.
– Въ восьмидесяти футахъ подъ нами,– отвѣтилъ Симпсонъ.
– Въ исправности?
– Да.
– A медвѣдь? – спросилъ докторъ.
– Какой медвѣдь? – недоумѣвалъ Бэлль.
– Медвѣдь, котораго я встрѣтилъ и который чуть было не раздробилъ мнѣ голову.
– Медвѣдь! – вскричалъ Гаттерасъ. Спустимся внизъ!
– Нѣтъ,– отвѣтилъ докторъ,– а то мы опять разбредеися и тогда хоть снова начинай дѣло.
– A если медвѣдь нападетъ на собакъ?.. – сказалъ Гаттерасъ.
Какъ разъ въ эту минуту послышался лай Дэка, раздававшійся изъ тумана и легко доносившійся до слуха путешественниковъ.
– Это Дэкъ! – вскричалъ Гаттерасъ. Навѣрное, что ни будь да случилось. Я иду.
Слышалось непонятное смѣшеніе всевозможнаго рода завываній; Дэкъ и гренландскія собаки бѣшено лаяли. Шумъ этотъ былъ похожъ на сильное, но очень неявственное шуршаніе, производимое звуками въ комнатѣ, которой стѣны обложены матрасами. Въ густомъ туманѣ происходила какая-то невидимая битва; часто туманъ волновался, какъ море во время борьбы водяныхъ чудовищъ.
– Дэкъ! Дэкъ! – крикнулъ капитанъ, готовясь войти въ туманъ.
– Погодите, Гаттерасъ! – сказалъ докторъ. Кажется, что туманъ начинаетъ разсѣеваться.
Туманъ не разсѣевался, но понижался мало по малу, какъ вода въ спущенномъ прудѣ. Казалось, туманъ возвращался на поверхность льда, гдѣ онъ зародился. Блестящія вершины ледяныхъ горъ увеличивались въ размѣрахъ; горныя вершины, до тѣхъ погруженныя въ мракъ, выплывали изъ тумана, подобно вновь образовавшимся островамъ. Вслѣдствіе очень понятнаго оптическаго обмана, пріютившимся на ледяной горѣ путешественникамъ казалось, будто они поднимаются въ воздухъ; въ сущности-же подъ ними понижался только уровень тумана.
Вскорѣ показалась верхняя часть саней, упряжныя собаки, затѣмъ около тридцати неизвѣстныхъ животныхъ, наконецъ, какія-то копощившіяся громадныя массы и прыгающій вокругъ Дэкъ, голова котораго то показывалась, то скрывалась въ застывшемъ слоѣ атмосферы.
– Лисицы! – вскричалъ Бэлль.
– Медвѣди! – отвѣтилъ докторъ. Одинъ, три, пять!
– Наши собаки, наши съѣстные припасы! – вскричалъ Симпсонъ.
Стая лисицъ и медвѣдей, накинувшись на сани, уничтожала съѣстные запасы. Инстинктъ хищенія поселялъ между этими животными полнѣйшее согласіе; собаки бѣшено лаяли, но грабители не обращали на это ни малѣйшаго вниманія и продолжали свой грабежъ очень усердно.
– Стрѣляйте! – вскричалъ капитанъ, разряжая въ стаю свое ружье.
Товарищи послѣдовали: его примѣру. Какъ скоро раздались выстрѣлы, медвѣди приподняли головы и, испустивъ прекомичное рычаніе, подали знакъ къ отступленію. Они тронулись небольшою рысью, болѣе быстрою, однакожъ, чѣмъ галопъ лошади и, сопровождаемые стаею лисицъ, вскорѣ скрылись на сѣверѣ, среди льдинъ.
XXX. «Cairn». (Искусственное возвышеніе)
Густой туманъ, свойственный полярнымъ странамъ, продолжался три четверти часа, слѣдовательно, медвѣди и лисицы могли поживиться вдоволь. Съѣстные припасы какъ разъ въ пору подкрѣпили этихъ животныхъ, сильно страдавшихъ отъ голода во время настоящей суровой зимы. Надорванный могучими когтями брезентъ саней, ящики съ пеммиканомъ, разбитые и съ высаженными днами, мѣшки съ толчеными сухарями, запасы разбросаннаго на снѣгу чая, разбитый порожній боченокъ виннаго спирта, лагерныя принадлежности, истерзанныя, разметанныя – все это свидѣтельствовало о ярости животныхъ, объ ихъ жадности и ненасытной прожорливости.
– Вотъ истинное несчастіе,– сказалъ Бэлль, глядя на эту печальную картину разрушенія.
– И вѣроятно непоправимое,– отвѣтилъ Симпсонъ.
– Прежде всего необходимо опредѣлить размѣры урона,– сказалъ докторъ,– а затѣмъ ужъ потолкуемъ.
Гаттерасъ, не говоря ни слова, собиралъ разбросанные ящики и мѣшки. Собрали нѣсколько пеммикана и годныхъ для пищи сухарей. Потеря части виннаго спирта была очень чувствительна, потому что безъ спирта – ни горячихъ напитковъ, ни чая, ни кофе. Составивъ инвентарь сохранившимся запасамъ, докторъ констатировалъ потерю двухсотъ фунтовъ пеммиrана и ста пятидесяти фунтовъ сухарей, слѣдовательно, при желаніи продолжать путь, путешественники необходимо должны были довольствоваться полураціонами.
Приступили къ обсужденію мѣръ, которыя слѣдовало принять въ настоящихъ обстоятельствахъ. Не возвратиться-ли на бригъ съ тѣмъ, чтобы впослѣдствіи предпринять новую экспедицію? Но можно-ли потерять даромъ пройденныя сто пятьдесятъ миль? Возвратъ безъ необходимаго топлива произвелъ-бы на матросовъ самое дурное впечатлѣніе! Можно-ли будетъ найти впослѣдствіи рѣшительныхъ людей, готовыхъ возобновить путешествіе по льдамъ?
Очевидно, благоразуміе требовало идти впередъ, если-бы даже пришлось подвергнуться самымъ тяжкимъ лишеніямъ.
Докторъ, Гаттерасъ и Бэлль склонялись въ пользу послѣдняго рѣшенія, но Симпсонъ совѣтовалъ возвратиться назадъ. Тягости путешествія разстроили его здоровье и онъ видимо слабѣлъ; но такъ какъ никто не раздѣлялъ его мнѣнія, то Симпсонъ занялъ свое мѣсто впереди саней, и небольшой отрядъ тронулся въ путь.
Втеченіе трехъ слѣдующихъ дней, отъ 15-го по 17-е января, путешествіе отличалось обычнымъ однообразіемъ. Отрядъ, впрочемъ, подвигался медленнѣе; путешественники уставали и чувствовали слабость въ ногахъ; упряжныя собаки съ трудомъ везли сани. Недостаточная пища не подкрѣпляла ни людей, ни животныхъ. Погода измѣнялась съ своею обычною внезапностью, переходя отъ сильнаго холода къ влажнымъ и холоднымъ туманамъ.
18-го января видъ ледяныхъ горъ внезапно измѣнился. На горизонтѣ показалось множество пирамидальныхъ возвышенностей, заканчивавшихся острыми и высокими вершинами. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ изъ-подъ снѣга показалась земля, повидимому, состоявшая изъ гнейса, сланца, кварца и небольшаго количества известковаго камня. Путешественники находились, наконецъ, на сушѣ, и материкъ этотъ, по всѣмъ даннымъ былъ Новымъ Корнваллисомъ.
Докторъ не могъ воздержаться, чтобы отъ удовольствія не топнуть ногою о землю; путешественникамъ оставалось до мыса Бельчера только сто миль. Но затрудненія значительно увеличивались на этой
