Читаем без скачивания Амнистия - Андрей Троицкий

– Очевидно, Тарасов будет ехать за вами, пока не убедится, что вы одни на дороге, – сказал Чесноков. – Тогда он свяжется по сотовому, предложит остановиться. Ну, чтобы забрать деньги. В этот момент я его прихлопну. Таков примерный план. Я буду сидеть в багажнике машины. У «Вольво» просторный багажник. Но это ещё не все. Двое ребят из нашей охраны поедут следом. Они, естественно, будут слышать наш разговор, и ориентироваться по нему. Если что случится, они вооружены и знают, что делать.

– А деньги? Он сказал привести сумму мелкими купюрами. По десятке. Это примерно чемодан.

– Хорошо. Я приготовлю чемодан с резаной бумагой, то есть сделаю куклы. Со стороны будут смотреться, как настоящие деньги. Нужно пощупать руками, чтобы понять, что это фальшак.

– Слушай, а может, взять настоящие деньги? У меня есть некоторая сумма…

– Не надо, – покачал головой Чесноков. – Мы ведь можем пристрелить его с раскрытым чемоданом в руках. Именно в момент передачи денег. Тогда купюры никаким порошком не отстираешь. Деньги пропадут. Я гарантирую вам полную безопасность. И двое самых опытных ребят из охраны будут нас страховать. И, когда надо, я смогу открыть багажник изнутри. Не волнуйтесь, я уже делал такие штуки. Тарасов мой.

– А как ты сам будешь ориентироваться? Ну, там в багажнике?

– За заднее стекло помешаем видеокамеру размером с наперсток. Обзор триста шестьдесят градусов. Камера хоть и крошечная, но чувствительная. К ней подсоединен оптико-волоконный кабель. У меня внутри маленький экранчик. Вроде тех, что установлены на бытовых видеокамерах. Короче, я все буду видеть.

– А слышать?

– Вы, сидя за рулем, не будете вести разговор через телефонную трубку. А ребята в задней машине смогут слушать разговор через параллельный телефон. Вам удобнее всего воспользоваться устройством громкой связи, тогда руки будут свободны. А я через динамик все услышу и даже смогу разговаривать с вами. Я сейчас же поеду в служебный гараж и займусь подготовкой «Вольво» и проинструктирую своих парней. Это дело недолгое. Утром, часиков в шесть привезу вам чемодан с куклами.

– Все-таки я волнуюсь. Все как-то зыбко…

– Не волнуйтесь. Вы не заметите, как все кончится.

– Ты прав. Ради такого дела стоит рискнуть.

Субботин обрадовался сообразительности и выучке Чеснокова. Этот малый не промах, не зря получает зарплату. Проводив Чеснокова до двери, Субботин позволил себе ещё грамм сто коньяку.

Поздним вечером Тарасов приехал к закусочной возле автовокзала, где круглые сутки паслись, закусывали всякой дрянью, пили пиво транзитные пассажиры. Здесь он назначил встречу с двумя молодыми людьми, Феликсом Храмовым и Станиславом Дундиком. Пару месяцев назад с этими парнями его свел Кислюк, сказав, что эти типы ради денег готовы абсолютно на все. Даже ради небольших денег.

Когда Тарасов вошел в тесную забегаловку, опустевшую поздним вечером, Дундик с Храмовым уже стояли в углу за круглым одноногим столиком и сосали пиво прямо из бутылок. Дундик, щуплый невысокий паренек, бритый наголо, напоминал солдата первогодка, сбежавшего из армии. Храмов был и ростом повыше и сложением покрепче. Рукава черной рубашки закатаны по локоть. Мускулистые предплечья напоминают суковатые дубины. Настоящие отбросы, отрыжка общества, – решил Тарасов. Оба парня не внушали ему особого доверия. Но грязной черновой работы годились и такие отбросы, такие – в самый раз.

Тарасов взял себе пива и, встав рядом с парнями за угловой столик, пожал им руки и без раскачки перешел к делу. Он вытащил из кармана тетрадный листок с нарисованным на нем планом местности.

– Дело очень срочное, – сказал Тарасов. – На завтра я забил в области стрелку с одним хреном. Он обещает приехать один, но я ему не верю. Рубль за сто, он припрет с собой вооруженную охрану. Чтобы мою голову немножко того, чик-чик.

Храмов рассмеялся басистым раскатистым смехом. Тарасов подробно объяснил, как добраться до места. Расправив на столе тетрадный листок, стал показывать пальцем, где что нарисовано.

– Здесь заканчивается лес, – говорил Тарасов. – Дорога только одна. Узкая грунтовка. Она выходит из этого самого леса и ведет вот сюда, к бывшему карьероуправлению. Барак, несколько сараев – вот и все постройки. Короче место – идеальное. Глухое. В бараке буду ждать я. Ваша задача пропустить первую машину. Следом за ней поедет мой приятель на «Форде Скорпио» бордового цвета. Его тоже пропустить. А тех, кто поедет следом за ним… Ваша задача их остановить. Ну, и дальше по полной программе. Как говориться, пленных не брать.

– А чем я их остановлю, прутиком? – спросил Дундик.

– У вас будут два Калашникова. И большой боезапас.

Тарасов, понизив голос до шепота, объяснил, где находится тайник с автоматами.

– Заберете стволы прямо сейчас. Ваши «Жигули» на ходу?

– Бегают, чего с ними сделается? – пробасил Храмов.

– Хорошо. Сейчас езжайте за Калашниковыми. А потом дуйте на место. Спрячете машину в лесу, отдохнете до утра. Я приеду часов в восемь, все проверю. Мочите этих козлов прямо в их тачке, не дайте им выйти, не дайте высунуться.

– А много там этих жлобов сраных, ну, в той машине? – Дундик почесал бритый затылок.

– А это без разницы, сколько там их, – ответил Тарасов. – Сколько бы их не было – мочите. Вы должны ждать своих клиентов вот здесь. В том месте, где дорога выходит из леса. А потом надо будет избавиться от машины. Сжечь её вместе с трупами.

Он снова наклонился над листком и ещё раз объяснил план местности и задачу.

– Если не справитесь – скажите сразу. Если сомневаетесь в себе – скажите сразу. Завтра будет поздно.

– Справимся, – заверил Дундик. – Только нужен аванс. Авансик.

Если с такими парнями долго общаться, начинается изжога. Тарасов полез в карман, отсчитал каждому парню по пять сотен зелеными.

– Маловато, – скорчил жалобную морду Дундик.

– Завтра расчет, на месте, – поморщился Трасов.

Он оставил на столе бутылку пива, к которой даже не притронулся, и вышел из душной закусочной.

Ночь выдалась темной и сырой. Локтев предложил спать по очереди, первым отдыхает Журавлев.

Сыщик, которого клонило в сон, поспешно согласился с предложением вздремнуть. Он откинул назад спинку сиденья, надвинул шляпу на глаза и, устроившись на спине, попытался забыться.

Но сна не было. Мешал заснуть запах бензина, от которого побаливала голова, собачий лай, доносившийся из двора, шорохи и звуки неизвестного происхождения.

Через полчаса Журавлев провалился в тяжелую дремоту, как в бездонный колодец. Но нормальный спокойный сон так и не пришел. К половине третьего ночи Журавлев извертелся на неудобном сидении. Он отлежал поочередно правую и левую руку, и тут отчетливо понял, что заснуть не удастся.

Он сел, поднял спинку. Достав с заднего сидения термос с теплым кофе, он влил в себя две полные крышечки, съел бутерброд с сыром, хотя есть совершенно не хотелось. Локтев, за пару часов молчаливого ожидания соскучился по человеческому общению. Он за компанию выпил кофе и протер запотевшее лобовое стекло мягкой тряпкой. Он включить радио, но Журавлев запротестовал.

– Не надо лишних звуков, – сказал он. – Эту гуталинную музыку пусть негры слушают. Нам ещё долго тут сидеть. Пока дождемся Кислюка, голова совсем тяжелая будет. Скажи мне такую вещь, что ты собираешься с ним сделать, с Кислюком?

– Собираюсь с ним поговорить, – ответил Локтев. – Не здесь, разумеется. Я знаю одно место. Километров десять от кольцевой. Там было колхозное поле. А потом землю выкупил банк, собирался строить коттеджи. Вырыли несколько неглубоких ям. На том дело и кончилось. Строительство бросили. Хочу вывести туда Кислюка и поговорить с ним.

– А дальше? Ну, после разговора?

– Пристрелю его, – просто ответил Локтев. – У меня в багажнике лопата, двадцатилитровая канистра с водой и медный купорос, три килограмма. Купоросу даже больше, чем требуется. Сброшу Кислюка в яму, засыплю купоросом, залью водой и закопаю.

Журавлев присвистнул и криво усмехнулся.

– А ты сильно изменился за последнее время. Очень сильно. Ты стал жестким человеком.

– Да, я изменился, – согласился Локтев. – Но за последнее время со мной много чего произошло. Меня били смертным боем, в меня стреляли, меня сжигали, меня взрывали. Моя жизнь и сейчас висит на волоске. И после всего этого я должен оставаться добреньким? Я изменился. И теперь готов сделать то, чего не мог сделать раньше. Чего не могут сделать другие люди. В этом моя сила.

Журавлев закурил, опустил стекло. Помолчал минуту и сказал:

– Почему ты выбрал именно купорос?

– После армии я два года заочно учился в химико-технологическом институте. По существу, купорос – это кислота в сухом виде, в гранулах. Сернокислая медь, которая быстро разлагает мягкие ткани. Засыпаешь человеческие останки этой дрянью, заливаешь водой – это нужно, чтобы ускорить реакцию. Через полгода в могиле останется голый скелет. Одни кости. Чтобы их растворить, нужна серная или азотная кислота в концентрированном виде.