— Джек, Джек! Подожди. Я хочу пойти гулять с тобой! Лорел подхватила юбки и побежала по дорожке, в конце которой остановился Джек, поджидая ее. Она задохнулась, поравнявшись с ним, но лишь отбросила с лица растрепавшиеся волосы и радостно улыбнулась ему. Интересно, обратил ли он внимание, что они распущены, а не заплетены в косы? Заметил ли он, как существенно выросла ее грудь, что так великолепно подчеркивали ее новые платья? Сознавал ли он вообще, что, пока был на войне, ей исполнилось семнадцать лет и теперь она вполне готова, принимать ухаживания… но только от него, и… — Разве тебе не хочется пойти пострелять с папой и другими гостями?
Джек отвел глаза.
— Мне не хочется слушать ружейные выстрелы.
— О-о! Мне они тоже не по душе. — Лорел пошла с ним в ногу, только иногда чуть делая пробежку из-за того, что его длинные ноги шагали шире. Время от времени она украдкой бросала взгляд на его узкое лицо. Он теперь был таким худым и осунувшимся. Джек лишь недавно вернулся в Англию, и хотя мама с излишней навязчивостью угощала его за столом — «Ешьте, пожалуйста, милорд, а то вы совсем истаяли», — Лорел считала, что он похож на грустного ангела.
Они и раньше прогуливались вместе, но тогда эти моменты были полны смеха и поддразниваний. Джек любил угрожать ей разными насекомыми, а она вдруг выяснила, что он не выносит пауков. Они разговаривали о книгах, пьесах и музыке. Лорел призналась, что мечтает посетить оперу в «Ковент-Гардене». Джек признался, что находит оперу весьма отдохновительным зрелищем и что она прекрасно помогает доспать недоспанные часы.
Теперь они прогуливались молча, как будто гуляли каждый поодиночке, хотя Джек время от времени укорачивал шаг, чтобы она могла его нагнать.
Они подошли к пешеходному мостику через реку и увидели, что недавний грозовой ливень смыл несколько средних его планок. Джек тут же повернул назад, но Лорел уже несколько дней пыталась заслужить его внимание и теперь не хотела позволить их прогулке окончиться так скоро.
— Ох, Джек, пойдем дальше. Все не так плохо. Мы можем просто перескочить через недостающие досочки.
Она знала, что он скорее последует за ней, чем бросит в рискованной ситуации. Однако, дойдя до середины мостика, она обнаружила, что дело обстоит хуже, чем она предполагала. Не хватало планок на добрых шесть футов, и образовавшуюся дыру перекрывали только узкие длинные бревнышки. Они были всего в несколько дюймов шириной и позеленели от мха и гнили.
— Что ж, это объясняет, почему гвозди в них не держатся, — жизнерадостно промолвила Лорел. — Я перейду первая. Ладно?
По-видимому, только опасность могла вывести Джека из его поникшего состояния, потому что он настойчиво схватил ее за руку:
— Нет, Ежевичка! Это небезопасно. Даже не пытайся делать это.
Почувствовав прикосновение его руки к своей, услышав старое любимое прозвище, Лорел даже глаза прикрыла от удовольствия. С тех пор как вернулся, Джек ни разу так ее не называл. Ободренная развитием их отношений, Лорел бросила ему проказливую улыбку.
— Поймай меня, если сможешь!
Первые несколько шагов по мостику дались ей на удивление легко. Но затем она слегка покачнулась, хотя продолжала храбро идти вперед. Вот она уже почти перешла…
И тут, в двух шагах от другого берега, она, повернувшись, чтобы торжествующе улыбнуться Джеку, потеряла равновесие. С отчаянным воплем она проскользнула между узкими бревнышками и свалилась в набухшую от дождя реку. «Как глупо! Какая дурацкая идея! Теперь я умру и даже не успею сказать, как его люблю».
Река согласилась с ее выводом и так сильно швыряла Лорел, что та не могла сообразить, где поверхность воды. Ткань ее одежды нахватала столько воды, что Лорел едва могла шевелить руками и ногами, чтобы попытаться выплыть.
А затем сильная рука обвилась вокруг ее талии и потащила вверх. Голова вырвалась на поверхность как раз в ту минуту, когда не осталось воздуха. Джек сильными гребками одной руки приближался к берегу. Он вытащил Лорел на траву и прислонил к себе, помогая отдышаться.
Лорел давилась водой и задыхалась, отчаянно стараюсь освободиться от путаницы намокших волос. Большая теплая рука бережно отвела их с ее лба.
— Сегодня косы были бы кстати, — проговорил у нее над ухом звучный низкий голос.
Лорел ахнула, сообразив, что лежит в его объятиях. Так что, когда она повернула к нему лицо, его губы оказались в каком-то дюйме от ее губ. А тело было прижато всем передом к его телу. Она сглотнула и покраснела, хотя недавно клялась себе, что больше никогда краснеть не будет.
— Привет… — Какое идиотское слово!..
— Привет, Ежевичка.
— Ты еще мне жизнь, — севшим голосом промолвила она.
— Хоть ты этого и не заслуживаешь. — Он снял травинку с ее мокрой щеки. — Ты же могла умереть, глупый ты ребенок.
Она действительно совершила большую глупость и отлично это сознавала. Чувствуя себя полной дурочкой, она горестно прикусила нижнюю губку.
— Не делай так. — Его голос прозвучал странно, как-то ниже и грубее. Или он тоже нахлебался воды?
Лорел поспешно отпустила губу.
— Прости, — прошептала она. — Я больше не буду так делать.
Хватка его пальцев на ее предплечье усилилась. Казалось, он не может отвести глаз от ее рта.
Лорел хотела, чтобы он ее поцеловал… это было бы абсолютно неподобающе и очень романтично: он ведь только что спас ей жизнь… Таково было широко известное правило, и даже Амариллис пришлось бы с этим смириться. Однако Лорел ничего не могла сделать, чтобы это случилось, потому что ее знания о подобных вещах были крайне ограничены.
Но затем Джек внезапно откатился от нее, вскочил на ноги и зашагал прочь, оставив ее на берегу… мокрую, грязную и растерянную. Долгую минуту она просто лежала на сырой траве и нежно вспоминала, как прижималось к ней его большое жаркое тело и его руки, ласково касавшиеся ее лица. Это был самый романтический момент ее жизни.
Однако через несколько минут лежания она ощутила неудобство от промокшей насквозь одежды (платья и юбок) и неприятную тяжесть мокрых, грязных, сбившихся волос. Она села, со вздохом оглядывая состояние своего нового платья.
Джек уезжал завтра. Если она и вынесла что-то из нынешнего опыта, это что не надо откладывать все до последней минуты. В любом случае Амариллис потеряла к Джеку всякий интерес. Лорел слышала, как сестра жаловалась своим друзьям, что он стал страшно нудным и она едва выносит его.
Лорел должна ему все сказать. Сегодня же вечером. Он обычно не участвовал в вечерних развлечениях. Она отыщет Джека в его комнате и признается в своей любви.
