Нож кучильеро с глухим стуком упал на пол. Над левым карманом его синей рубашки появилась красная бутоньерка, и затем брызнул фонтанчик крови. Кучильеро сначала осел на колени, а потом упал прямо в объятья врага. Заключенные, наблюдавшие за поединком, ринулись к двери, словно зрители в театре, решившие по окончании спектакля избежать толкучки в гардеробе. Джон Грейди отшвырнул рукоятку ножа, отпихнул от себя голову с сальными волосами, уткнувшуюся ему в грудь, и стал нашаривать нож кучильеро. Потом Джон Грейди оттолкнул от себя убитого и, сжимая в руке его нож, ухватился свободной рукой за край стола и кое-как поднялся на ноги. Держась за стол, он сделал несколько неуверенных шагов, потом повернулся и, шатаясь, направился к двери, откинул задвижку и вышел наружу, в синие сумерки.
Через открытую дверь столовой на темный двор падала узкая полоса света. Эта полоса зашевелилась и померкла, когда в проеме появились другие заключенные и уставились на Джона Грейди. Никто, впрочем, не пошел за ним. Прижимая руки к животу, Джон Грейди брел, и каждый шаг давался ему с трудом. Вот-вот должны были на стенах вспыхнуть прожектора и прозвучать сирена. Джон Грейди осторожно переставлял ноги. В сапогах хлюпала кровь. Он посмотрел на нож убитого, который по-прежнему сжимал в руке, и затем отшвырнул его в темноту. Сейчас завоет сирена и вспыхнут прожектора… Перед глазами все плыло, но боли, как ни странно, не ощущалось. Кровь сочилась между липких пальцев. Сейчас вспыхнут прожектора, сейчас завоет сирена…
Джон Грейди уже добрался до первого пролета лестницы, когда его нагнал высокий худой человек и что-то ему сказал. Джон Грейди обернулся, чуть согнувшись. А вдруг в потемках никто не заметит, что он уже выбросил нож? Вдруг не обратят внимания, что он истекает кровью?..
Вьен конмиго. Эста бьен[101], сказал высокий.
Но ме молесте.[102]
Темные ярусы тюрьмы уходили к темно-синему небу. Вдалеке залаяла собака.
Эль падроте кьере аюдарле.[103]
Манде?[104]
Высокий зашел спереди, остановился.
Вьен конмиго, повторил он.
Это был человек Переса. Он протянул руку Джону Грейди, но тот сделал шаг назад. Его сапоги оставили мокрые, темные следы. Сейчас вспыхнут огни. Сейчас завоет сирена. Он повернулся, чтобы уйти, но колени стали подгибаться. Он упал, затем поднялся. Телохранитель Переса попытался помочь ему, но Джон Грейди вырвался из его объятий и снова упал. Все вокруг плыло, кружилось. Джон Грейди уперся ладонями в землю, чтобы подняться. Кровь капала между его вытянутых рук. Стена, казалось, рушилась, наваливалась на него. Приближалось темное небо. Джон Грейди упал на бок. Тогда человек Переса наклонился, поднял его и на руках понес через двор к домику своего хозяина. Он внес его, захлопнул дверь ногой, и тут завыла сирена и вспыхнули прожектора.
Джон Грейди проснулся в кромешной тьме. Он находился в каком-то каменном мешке, где пахло хлоркой. Он протянул руку, пытаясь понять, что вокруг, и тотчас его пронзила боль, которая словно выжидала, пока он пошевелится. Джон Грейди опустил руку, повернул голову. В темноте светилась узкая полоска. Он прислушался. Стояла мертвая тишина. Каждый вздох резал грудь словно бритвой. Через некоторое время он вытянул другую руку и коснулся холодной каменной стены.
Ола, произнес он. Голос был слабым и дрожащим. Лицо исказила гримаса. Ола, повторил он. В помещении явно кто-то был. Джон Грейди это чувствовал.
Кьен эста[105], спросил он, но никто не отозвался.
Нет, здесь все равно кто-то был, причем уже давно. Или он ошибается? Нет, он не мог ошибиться. Кто-то явно скрывался в темноте, следил за ним… Джон Грейди посмотрел на полоску света. Разумеется, свет выбивался из-под двери. Он затаил дыхание. Комната была маленькой. Такой маленькой, что, если тут кто-то и был, можно, хорошенько прислушавшись, услышать его дыхание. Джон Грейди так и поступил, но ничего не услышал. Он вдруг подумал, а не умер ли он, и от этого его захлестнула та самая волна печали, какая охватывает ребенка, который собирается горько заплакать. Одновременно его пронзила такая жуткая боль, что пришлось взять себя в руки и начать жизнь сначала. Вздох за вздохом.
Он понимал, что надо встать и попробовать открыть дверь, но, чтобы решиться на это, понадобилось немало времени. Сначала Джон Грейди перевернулся на живот, но тотчас же чуть не задохнулся от новой вспышки боли. Какое-то время он неподвижно лежал, судорожно дыша. Затем опустил руку, пытаясь достать до пола, но рука повисла в воздухе. Тогда он осторожно спустил ногу, коснулся пальцами пола и, набираясь сил для следующего шага, лежал, упираясь в кровать локтями.
Когда Джон Грейди наконец добрался до двери, выяснилось, что она заперта. Он стоял на холодном полу, не зная, что делать дальше. Он был весь в бинтах, и, похоже, раны снова начали кровоточить. Он это чувствовал кожей. Затем он прислонился лбом к холодному металлу двери и понял, что и голова у него тоже в бинтах. Внезапно ему страшно захотелось пить. Пора было возвращаться на кровать, но, чтобы собраться с новыми силами, ему пришлось потратить немало времени.
Наконец дверь распахнулась, и в слепящем свете появилась фигура. Это была не медицинская сестра в белом, но демандадеро[106] в грязной форме цвета хаки, державший в руках металлический поднос, на котором стояла тарелка с позоле и стаканом оранжада. Демандадеро был ненамного старше Джона Грейди. Войдя в комнату, он повернулся, стараясь не глядеть на кровать. Но если не считать железного ведра-параши, в комнате не было ничего, и поднос можно было поставить только на кровать.
Парень в хаки подошел к кровати и остановился. Вид у него был одновременно и смущенный и угрожающий. Он показал подносом, чтобы Джон Грейди подвинулся. Тот повернулся на бок, потом кое-как сел. На лбу у него выступила испарина. На нем был грубый больничный халат, на котором запеклась кровь, проступившая через повязки.
Даме эль рефреско. Нада мас,[107] сказал он.
Нада мас?[108]
Но.
Тогда демандадеро подал ему стакан с оранжадом, Джон Грейди взял его и, посмотрев по сторонам, увидел, что на потолке имеется лампочка, оплетенная проволокой.
Ла лус, пор фавор[109], сказал он.
Парень в хаки кивнул, отошел к двери, закрыл ее за собой. Затем в коридоре щелкнул выключатель, и в комнате загорелся свет.
В коридоре послышались шаги, потом наступила тишина. Джон Грейди чуть приподнял стакан и стал пить газировку. Напиток был теплый, еще с пузырьками газа. Джону Грейди он показался восхитительным.
