Расслабься, еще слишком рано делать хоть какие-то выводы. А поэтому возвращайся ко мне! — щекочет она мое ухо своим носом. — У нас полно более важных дел! Я сегодня вообще планирую протащить твоего сына через все круги рабочего ада, так что не удивляйся, если он вдруг захочет присоединиться к лепке пельменей, — ухмыляется она, возвращая меня к жизни. — Пошли, и не пялься на эту девчонку. Ничего особенного! — дает она совет.
Зря, потому что я всегда ведусь на этот прием и с каким-то ненормальным любопытством намертво впиваюсь взглядом в девушку. Ничего подобного, она очень даже хорошенькая: среднего роста, светлые волосы, а глаза и носик сразу наводят на мысль о лисичке. Ну и, конечно же, этот внутренний свет, свойственный многим беременным. Чувствую, как стягивающие грудь ремни напряжения затягиваются еще плотнее. Ведь Саша в клубе уже давно и вполне себе активен. Бедная девочка…
— Быстрее, — подталкивает меня в спину Еся, поторапливая покинуть критическую зону. — У кого обед закончился пятнадцать минут назад, у тебя или у меня?
И уже на выходе она с улыбкой сообщает: — У нее на пальце обручальное кольцо, а поскольку ни о каких тайных браках у господина Белова речи нет, тут все чисто! И все, Надя, больше никаких домыслов! Пообещай!
— Обещаю, — соглашаюсь я, с трудом выдавливая улыбку и пытаясь сообразить, каким образом мне ввести новую информацию в мои домыслы.
— Вот и замечательно, времени, чтобы все устаканилось, предостаточно, торопиться некуда! Выкидывай, дорогая, все лишнее из головы, там место только приятным моментам, и никаких размышлений о будущем, только здесь и сейчас, — искренне улыбается она. — Я на связи, почувствуешь, что клонит не туда, сразу же звони! Виртуальных подзатыльников у меня запас не ограничен!
Мы прощаемся, и на обратном пути на фирму я скороговоркой твержу одну фразу: — «Только здесь и сейчас».
Александр
Звонок напрямую от бывшего шефа означает только одно: полный п..здец. В других случаях он перепоручает общение со мной своим подчиненным. Причин множество. В основном это моя непереносимость его манеры общения и способов решения некоторых вопросов. Его относительная ко мне терпимость связана с тем, что на мне завязано приличное количество ключевых моментов его бизнеса. Когда два года назад я вышел из-под его непосредственного руководства, мне так и не удалось избавиться от некоторых обязанностей, которые приходится тянуть и по сей день. Причина? Шантаж. С одной стороны, смешно, потому что объектом давления на меня был выбран его собственный сын. С другой стороны, этот чертов хрен не был бы одним из самых успешных бизнесменов страны, не обладай он действительно изворотливым умом и изощренными аналитическими способностями. Объект был выбран правильно, потому что семнадцатилетний пацан с еще — на удивление — не сбитыми настройками, как у папаши, — это не тот случай, который я смог бы просто проигнорировать. Возможность прикрывать спину Евгения Егоровича Рудова я получил, только согласившись продолжить консультационную работу на его отца.
И сейчас очередной случай, когда Егор Андреевич беззастенчиво дергает за мои до конца не перерезанные марионеточные нити. Раздражает? Да! Но на данный момент бизнес его сына еще не настолько крепок, чтобы вступить в открытое противостояние с отцом, а поэтому и от моей лояльности зависит, насколько спокойно мы будем работать дальше.
— Ну и какого хера, Белов, у вас происходит? — интересуется Егор в своей привычной манере, удобно развалившись в кресле и глуша коньяк несмотря на то, что только-только пробило девять.
— У нас все нормально, Егор Андреевич. Что конкретно вас интересует? — откидываюсь на кресло я, частично зеркаля его отнюдь не деловую позу.
— Меня, Белов, интересует, что творится с моим сыном, а конкретно, какого хрена он чуть не слил две сделки подряд, а сегодняшнюю ночь провел… Ну? Ты же в курсе! — повышает он голос, и я отчетливо вижу побелевшие костяшки пальцев, изо всех сил сжимающие бокал.
Бл..ть! Опять детский сад!
— Егор Андреевич, Женя уже совершеннолетний и вправе сам решать, с кем и у кого ночевать.
Кабинет заполняет звук резкого удара донышка бокала о столешницу.
— Да?! И он специально выбирает того, с кем у меня никогда не будет никаких общих дел, и он это знает!
— Вы думаете, что Женя заинтересовался Иваном Сергеевичем? — бью под дых. Знаю, что очень рисково, но не могу отказать себе в этом удовольствии. — Ну, это вряд ли, никогда не замечал за ним подобных наклонностей. Да и за Веровым тоже, — завершаю я и наблюдаю за наливающимися бешенством его и без того покрасневшими глазами.
— Ты же понимаешь, что одно мое слово… — начинает зловеще он.
— Против такого же моего, — не даю продолжить, делая это в противовес ему предельно спокойным голосом. На мне действительно завязано слишком много.
Лицо Рудова краснеет, но ему удается сдержаться.
— Я повторю вопрос: что там происходит? — уже более сдержано произносит он.
— Он встречается с дочкой Верова. Не берусь предполагать, насколько это серьезно. Но то, что они время от времени пересекались, это точно.
— Белов, мне на хрен не сдались твои предположения! — опять заводится он. — Мне нужна точная информация!
— Так может быть, Егор Андреевич, по старинке, просто поговорите с сыном?
— Белов… — переходит он на рык. — Знаешь, я уважаю тебя как профессионала, но иногда ты так тупишь, что я начинаю сомневаться в твоем уме и списываю все твои удачи на нереальное везение. Или ты держишь меня за идиота, и хочешь сказать, что не в курсе, из-за чего произошел наш разрыв четыре месяца назад?
Я в курсе, но точно так же знаю, что если бы он сделал хотя бы пару шагов навстречу сыну, это заметно облегчило бы их отношения.
— Ладно, вижу по глазам, что ты еще сам ни хрена не знаешь. Так вот узнай, мне нужно не предположение, а точная информация о планах моего сына!
Ха, мне бы тоже она пригодилась.
— Если будет что-то конкретное,
