Читаем без скачивания На полголовы впереди - Дик Фрэнсис

Кто-то из пассажиров, который все знал, говорил, что один из последних великих полярных ледников, покрывавших большую часть Канады двадцать тысяч лет назад, называют Лорентайдским ледником. Даффодил, кивнув, сказала, что ее муж дал такое имя лошади, потому что интересовался доисторическими временами, а следующую свою лошадь она хочет назвать Кордильерским Ледником — этот ледник покрывал Скалистые горы. Ее муж был бы доволен, сказала она. Я подумал, что, возможно, сейчас стою на этом самом доисторическом Кордильерском леднике. Хотя, если ледники движутся быстрее, чем течет история, то, может быть, и нет. Во всяком случае, все это позволяло взглянуть на заботы Джулиуса Аполлона под каким-то новым углом зрения.

Вернувшись в «Шато», я поднялся наверх и набросал новую сцену для представления. Едва я закончил, как в дверь постучал Зак, который пришел за ней. Мы пошли в его номер, где уже собралась на репетицию труппа, я окинул взглядом всех семерых и спросил, можем ли мы еще использовать Бена-попрошайку, которого в комнате не было. Нет, не можем, сказал Зак, он вернулся в Торонто. А это важно?

— Не особенно. Он мог бы пригодиться нам в качестве вестника, но, наверное, вы можете просто сказать, что кто-то принес вам сообщение.

Они кивнули.

— Верно, — сказал Зак, взглянув на часы. — Наш выход через два с половиной часа. Что мы играем?

— Прежде всего, — сказал я, — Рауль затевает ссору с Пьером. Рауль в ярости, потому что он разоблачен — стало известно, что он муж Анжелики. Он говорит, что доподлинно знает — у Пьера из-за неудачной игры на ипподроме многотысячные долги, которые он не может выплатить, и он знает, кому Пьер должен, и говорит, что этот человек известен тем, что избивает до полусмерти людей, которые не отдают ему долги.

Рауль и Пьер кивнули.

— Я добавлю кое-какие подробности, — сказал Рауль. — Скажу, что он делал ставки в подпольном тотализаторе, поэтому у него и долги, а мне об этом рассказали, потому что он ставил на лошадей Брикнеллов. Годится?

— Годится? — спросил меня Зак.

— Годится. Потом Рауль насмешливо говорит Пьеру, что единственный его шанс раздобыть деньги — это жениться на Донне, а Уолтер Брикнелл говорит, что если Донна сделает такую глупость и выйдет за Пьера, то он не даст ей ни цента. И ни при каких обстоятельствах не станет выплачивать за Пьера его долги.

Все кивнули.

— В этот момент в зал с воплем вбегает Мейвис Брикнелл и говорит, что все ее роскошные драгоценности украдены.

Все буквально разинули рот. Мейвис рассмеялась и зааплодировала.

— И кто же их украл? — спросила она.

— Все в свое время, — улыбнулся я. — Рауль обвиняет Пьера, Пьер обвиняет Рауля, и они начинают наскакивать друг на друга, дав волю взаимной ненависти. Наконец Зак вмешивается, прекращает их стычку и говорит, что все сейчас пойдут и устроят обыск в обоих номерах — и у Пьера, и у Рауля. Зак, Рауль, Пьер и Мейвис уходят.

Они кивнули.

— В зале остаются Донна, Уолтер Брикнелл и Джайлз. Донна и Уолтер продолжают ссориться из-за Пьера, Донна старается скрыть слезы, и тут из публики выходит Джайлз и говорит, что ей нелегко приходится, и не пора ли всем проявить немного доброты.

— Ладно, хорошо, — сказал Джайлз. — А дальше?

— Потом Зак и все остальные возвращаются.

Драгоценностей они не нашли. Джайлз принимается утешать еще и Мейвис.

Мейвис говорит, что ее коллекция драгоценностей — это вся ее жизнь, она так любила каждую из них. Она ужасно расстроена. Некоторое время она предается отчаянию.

— Замечательно, — сказала Мейвис.

— Уолтер, — продолжал я, — говорит, что не видит никакого смысла в том, чтобы покупать драгоценности. Его драгоценности — это его лошади. Он живет только ради своих лошадей. Он даже говорит, что если бы не мог участвовать в скачках и смотреть, как выступают его лошади, то предпочел бы умереть. Он покончит с собой, если не сможет иметь лошадей.

Уолтер слегка нахмурился, но с готовностью кивнул. До сих пор его роль была довольно скромной, а тут он получал большой собственный эпизод, пусть даже убедительно сыграть его будет нелегко.

— Потом Уолтер говорит, что Рауль отравляет ему все удовольствие, которое он получает от лошадей, и портит всем путешествие, и официально увольняет его с должности своего тренера. Рауль протестует и говорит, что не заслужил увольнения. Уолтер говорит, что Рауль скорее всего убийца и что это он украл драгоценности и мошенничает с его лошадьми. Рауль в ярости хочет наброситься на Уолтера. Зак оттаскивает его и велит всем успокоиться.

Он говорит, что устроит обыск во всех номерах — не найдутся ли драгоценности, и посоветуется со службой охраны отеля, а если надо, то вызовет полицию. Похоже, что никто не хочет, чтобы он вызвал полицию. Конец сцены.

Я ждал критических замечаний и пожеланий, но их было очень мало. Тогда я передал свой набросок Заку, который снова прошел его по частям со всеми актерами, занятыми в каждом эпизоде, и все они принялись что-то бормотать себе под нос, сочиняя текст своих ролей.

— А что произойдет завтра? — спросил в конце концов Зак. — Как мы все это распутаем?

— Этого я еще не написал, — ответил я.

— Но вы это себе представляете? Сможете написать это сегодня вечером?

Я дважды кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Нам, наверное, надо будет собраться здесь завтра утром, после завтрака и как следует все пройти, может быть, два или даже три раза, чтобы наверняка все было как надо, чтобы никакие концы не остались болтаться в воздухе. И не забудьте, что завтра мы играем снова в вагоне-ресторане. Там не слишком много места для драки и тому подобного, так что сегодня постарайтесь действовать поэнергичнее.

— Завтра в Пьера выстрелят, — сказал я.

— Ах, батюшки, — отозвался Пьер.

— Но рана будет не смертельной. Вы сможете продолжать свою роль.

— Это уже лучше.

— Только вам понадобится изобразить пролитую кровь.

— Замечательно, — сказал Пьер. — Много?

— Ну, не знаю... — засмеялся я. — Предоставляю вам решить, куда должна попасть пуля и сколько крови, по-вашему, смогут выдержать пассажиры, но после всего этого вам надо остаться в живых.

Они захотели узнать, что еще я для них припас, но этого я им говорить не стал. Я сказал, что если они будут знать, чем кончится дело, то могут случайно проговориться, а они стали возражать, что это невозможно — ведь они профессионалы. Однако я все же не до конца доверял их импровизациям, и они, пожав плечами, сделали вид, что согласны.

Я посмотрел репетицию, которая, на мой взгляд, прошла очень неплохо, но потом Зак заверил меня, что это пустяки по сравнению с тем, как это будет разыграно за коктейлями.

В одиннадцать часов он в полном изнеможении пришел ко мне в номер, чтобы, как и накануне, подкрепиться честно заработанным виски.

— Эти двое, Рауль и Пьер, выложились как могли, — сказал он. — Вы знаете, в театральном училище они учились сценическому бою и всяким другим трюкам. Драку они подготовили заранее, и получилось потрясающе. Они катались по всему залу. Просто жаль было вмешиваться. Половина пассажиров расплескали свои коктейли, когда они барахтались у них в ногах, колотя друг друга, и нам пришлось выдать им новые бесплатно. — Он засмеялся. — Дорогая Мейвис с трагическим видом объявила о краже драгоценностей и ужасно горевала, рассказывая, какие дорогие воспоминания у нее с ними связаны. Половина зрителей была в слезах. Великолепно. Потом Уолтер очень прилично сыграл свой эпизод, если учесть, что он мне жаловался, будто ни один человек в здравом уме не покончит с собой из-за того, что не может участвовать в скачках. А потом, представьте себе, один из пассажиров спросил меня, кто подал нам эту мысль — что кто-то покончит с собой из-за того, что не сможет участвовать в скачках.

— И что вы сказали? — с беспокойством спросил я.

— Я сказал, что эта мысль носится в воздухе. — Он увидел, что это меня успокоило, и спросил:

— А кто подал ее вам?

— Я знал одного человека, который недавно так и сделал.

Тринадцать дней назад... Почти целая жизнь прошла с тех пор.

— Ненормальный.

— Хм-м. — Я помолчал. — А кто вас об этом спрашивал?

— Не помню. — Он задумался. — Возможно, мистер Янг.

Вполне возможно, подумал я. Эзра Гидеон был его другом. А возможно, это был Филмер. Эзра Гидеон был его жертвой.

— Вы уверены? — спросил я. Он еще немного подумал:

— Да, мистер Янг. Он сидел с этой своей симпатичной женой, а потом встал и прошел через весь зал, чтобы спросить меня.

Я выпил глоток вина и спросил как будто между прочим:

— А кто-нибудь еще на это отреагировал?

Чутье, никогда не покидавшее Зака, заставило его насторожиться.

— Не пахнет ли здесь Гамлетом? — спросил он.

— Что вы имеете в виду? — отозвался я, хотя точно знал, что он хотел сказать.

— "Со сцены я совесть короля на них поддену"[10]? Верно? Ведь у вас это на уме?