Набирая номер, он улыбался. Но то не была веселая улыбка, она скорее походила на улыбку акулы, собирающейся пообедать. Прислушиваясь к гудкам в трубке, Суэйн взглянул на часы: 1.43. Хорошо. Он, верно, поднимет его с постели. Так ему и надо. Не нужно было трубку бросать.
— Да?
Голос прозвучал настороженно, но Суэйн узнал его.
— Здравствуйте, — бодро по-английски приветствовал Суэйн. — Я никого там не разбудил? Не вздумайте вешать трубку. Оставайтесь на линии, и все обойдется телефонным звонком; попробуете отключиться — и я нагряну к вам лично.
Последовала пауза.
— Чего вы хотите? — Мужчина на другом конце провода в отличие от Суэйна говорил по-французски. Суэйн порадовался, что его познаний французского хватало, чтобы уловить смысл.
— Не много. Лишь то, что известно вам.
— Одну минуту. — Суэйн услышал, как мужчина тихо переговаривается с женщиной. И хотя расслышать его слова было сложно — мужчина держал трубку на отлете, — Суэйну показалось, будто он уловил что-то вроде «взять трубку внизу».
Ага, значит, он дома.
ал имя «крота», хотя Су-Через какое-то время Суэйн услышал оживленный голос:
— Да, чем могу быть полезен?
«Дымовая завеса для жены», — подумал Суэйн.
— Для начала можете назвать имя.
— «Крота»? — Человек перешел на английский: должно быть, жена теперь не могла его слышать.
— Разумеется, но сейчас я имел в виду ваше имя. Мужчина помолчал.
— Вам лучше его не знать.
— Это вам так лучше, но я не стремлюсь к этому.
— Да, н оя стремлюсь, месье. — Теперь в голосе собеседника появились железные нотки. Сейчас это уже не был слабак. — Я рискую своей семьей. Родриго Нерви не оставляет предательство безнаказанным.
— Вы на него работаете?
— Нет. И это не имеет значения.
— Что-то я никак не возьму в толк. Так он вам платит или нет?
— Я предоставляю ему определенную информацию, месье, а он за это не убивает мою семью. Да, он мне платит. По-вашему, эти деньги делают меня преступником? — В его тихом голосе сквозила горечь. — Но это гарантия моего молчания.
— Понимаю. — Суэйн оставил роль крутого парня, с которым шутки плохи, во всяком случае, умерил свой пыл, хотя эта роль давалась ему так легко, что, возможно, он вовсе и не играл. — Во всей этой истории меня интересует одно: откуда Нерви, прежде чем заинтересоваться мной, вообще узнал, что я здесь? Ведь, насколько я понимаю, сначала всплыло мое имя, а уж потом вы достали мой телефон?
— Нерви устанавливал личность одного из ваших внештатных агентов. Полагаю, это было сделано с помощью компьютерной программы по идентификации внешности. «Крот» получил доступ к личному делу этой женщины, где было также отмечено, что вы направлены с поручением урегулировать проблему, которую она создала.
— Откуда он узнал, что она внештатный агент?
— Он не знал. Просто устанавливал ее личность по разным каналам.
Так вот как, оказывается, к Родриго попал снимок Лили без косметики и других ухищрений, изменяющих внешность. Значит, теперь он знал, как выглядит Лили на самом деле и каково ее настоящее имя.
— Нерви известно мое имя? — спросил Суэйн.
— Не могу сказать. Я только посредник между ЦРУ и Нерви, но вашего имени не называл. Хотя он спрашивал, как с вами связаться.
— Да зачем, черт побери?
— Чтобы предложить вам сделку, полагаю. Крупную сумму денег в обмен на любую имеющуюся у вас информацию о местонахождении той женщины, которую он разыскивает.
— Почему он решил, будто я соглашусь?
— Вы ведь работаете по контракту?
— Нет.
— Вы не внештатный агент?
— Нет, — ограничился кратким ответом Суэйн. Если он на задании от ЦРУ и при этом не является внештатным агентом, то остается единственная категория, под которую он подпадает, — оперативный сотрудник. Собеседник Суэйна производил впечатление достаточно толкового человека, чтобы это сообразить.
— А! — Человек шумно вздохнул. — Тогда я принял верное решение.
— Какое именно?
— Я не дал ему номер вашего телефона.
— Даже несмотря на опасность, которой подвергается ваша семья?
— У меня появилось прикрытие. Младший Нерви, Деймон… отличается от остальных членов семейства. Он умен и благоразумен. Он понял, когда я объяснил ему, какие последствия повлечет за собой его контакт с преданным своему руководству сотрудником ЦРУ. Ведь тот сразу бы сообразил, что телефон Родриго мог получить только через одного из сотрудников ЦРУ. Деймон согласился со мной и решил передать Родриго, будто человек из ЦРУ — то есть вы — арендовал здесь телефон и еще не выходил на штаб-квартиру управления, так что его нынешний номер неизвестен.
В этих объяснениях, хотя и сумбурных, была своя логика. Родриго мог и не знать, что оперативные сотрудники за пределами своей страны пользуются либо безопасными международными сотовыми телефонами, либо спутниковой связью.
Еще один фрагмент мозаики точно укладывался в общую картину. Чтобы получать секретную информацию из ЦРУ для Родриго Нерви, собеседник Суэйна должен был иметь полномочия ее запрашивать, а в случае провала иметь что терять.
— Откуда вы? — спросил Суэйн. — Из Интерпола?
В трубке послышался резкий вдох, и Суэйн торжествующе мысленно воскликнул: «Вот оно!» Попал с первого раза. Похоже, Сальваторе Нерви удалось опутать своими щупальцами даже то, что не имело никакого отношения к его делам.
— Значит, — продолжил Суэйн, — вы хотите достать Нерви, не подвергая свою семью опасности. Открыто отказать вы ему не можете?
— У меня дети, месье. Возможно, вам не понять…
— У меня самого двое, поэтому я вас отлично понимаю.
— Он убьет их без малейших колебаний, если я откажусь с ним сотрудничать. Я и его брату не мог отказать.
— И вы решили, раз уж у вас все равно есть мой номер, предупредить меня о «кроте» анонимно.
— Да. Расследование, инициированное изнутри организации, сильно отличается от того, которое спровоцировано извне, разве не так?
— Согласен. — Человек очень хотел, чтобы «крота» поймали, тогда бы он наконец освободился от необходимости служить осведомителем. Предательство долгие годы тяжким грузом лежало на его совести, и теперь он пытался каким-то образом искупить свою вину. — Насколько велик нанесенный вами ущерб?
— Национальной безопасности — очень невелик, месье. Мне удавалось предоставлять по требованию лишь видимость достоверной информации, но наиболее секретные сведения я изымал.
Суэйна ответ устроил. У человека, в конце концов, есть совесть, иначе он не позвонил бы ему, чтобы предостеречь.
— Вам известно имя «крота»?
— Нет, мы никогда не называем имен. Моего он тоже не знает. Я имею в виду наши настоящие имена. Псевдонимы у нас, конечно, есть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
