Ксения отхлебнула кофе и вперила очи в статью, вчитываясь в каждое слово, чтобы не пропустить главное.
«Подобное состояние вещей предполагает наличие некоторого естественного закона».
«А это значит, — сказала себе Ксения, подчеркивая эту фразу жирной линией, — что не только три, но и тридцать три, и триста тридцать три попытки были бы неудачны!» «А закон этот, по-видимому, можно сформулировать следующим образом: в каждой ссоре, в которой сохраняется конфликт, должен присутствовать третий участник. Или: чтобы произошла ссора, неизвестный третий участник должен проявлять активность для ее разжигания».
Третий участник, который мешает осуществлению задуманного! Ксения отложила карандаш, поднялась и стала нервно ходить по кухне.
Она подозревала, кто был этим «третьим участником». Конечно, самого Александра было бы нелогично обвинить, что он сознательно стал «третьим», который призван мешать и разрушать. Ксения, как это ни обидно, сама назначила его на эту роль. Конечно, он не виноват. И очень удивился бы, а может быть, даже оскорбился, если бы кто-то позволил себе хотя бы намекнуть, что все неудачи, все недоразумения, которые произошли с Ксенией в последние полтора месяца, — из-за него. Но ведь именно это и написано в статье!
Ксения опять бросилась к столу и схватила журнал.
«Третий участник обычно вполне разумный человек, и его трудно в чем-то заподозрить, он стоит в стороне и отрицает какое-либо собственное отношение к конфликту. Для посторонних глаз — он ни при чем. И люди, которые конфликтуют, может быть, меньше всего подозревают какую-то заинтересованность с его стороны. И не догадываются, что именно он сделал все возможное для возникновения конфликта и его поддержания».
Их «разборы полетов»! Советы! Конечно, Александра невозможно заподозрить в том, что он специально все «разваливал». Он хотел, чтобы у Ксении все было хорошо. Она даже была уверена, что он искренне хотел, чтобы у нее наладилась личная жизнь.
«Если проследить историю конфликта, то можно получить совершенно невероятную информацию. Подобную информацию слишком легко отвергнуть. Чтобы скрыть что-либо, надо сделать это неправдоподобным.
Третью сторону конфликта обычно не подозревает ни одна из конфликтующих сторон. При этом если относительно этой стороны возникают какие-либо подозрения, то они сразу же отметаются как совершенно неправдоподобные» .
Но, сам того не зная, Александр вносил сумятицу в ее мысли! Не желая, он влиял на нее! И все разваливалось, потому что она постоянно находилась под его «прицелом»! Она не чувствовала себя свободной, она учитывала его мнение, она каждую минуту думала: что он скажет и как посмотрит?
Спрашивается, как Александр мог признать, что Ксении встретился достойный кандидат? Это же элементарно: ни один мужчина не признает, что на свете существует кто-то достойнее его. Или хотя бы на том же уровне. И Ксения здесь даже ни при чем. Обычное желание мужчины показать, что он лучше. Даже не важно, в чем — в футболе, работе, ухаживании за женщиной, решении сканвордов, игре в карты… Это нечто, прорывающееся из глубин подсознания, с которым бороться, конечно, можно, но вот победить…
Ксения допускала, что, со своей стороны, тоже скорее всего вела себя «не по-спортивному». И тоже — честно желая Александру добра. Но добро это в результате вышло какое-то кособокое. Глубины ее подсознания также не желали соглашаться, что рядом существует кто-то лучше ее. Ну нет, конечно, «не одна на свете рыжая корова»… Может быть, где-то очень далеко и есть идеальная женщина, которая… Но…
Ксения растерянно прислонилась лбом к оконному стеклу, желая, чтобы оно немного охладило ее пылающие мозги, которые соображали на удивление четко. Оказывается, она тоже исполнила роль «третьего участника». Нужно быть честной: если бы не она, то, возможно, Александр, помаявшись, все-таки пошел бы к предательнице Веронике. А она оказалась не такой уж и предательницей, потому что все получилось чисто случайно, чего в жизни не бывает? Или Вероника на самом деле удостоверилась бы, что Александр лучше остальных. И он простил бы ее (и в сущности, что за преступление она совершила?). А может быть, ему повезло бы с Анастасией? Да, конечно, множество мужчин были бы счастливы, если бы кому-то из них досталась Анастасия. Чем не подошла Александру Анастасия? Если уж начистоту: Анастасия не понравилась ей, Ксении. По одной простой причине: Ксении не может понравиться другая женщина. Вот и ответ. Ларчик просто открывался… Ксения не может выбрать для Александра женщину, а он не может выбрать для нее мужчину. И если бы не статья психолога по межличностным отношениям, которая попала к ней в руки, то неизвестно, сколько бы еще времени они бессмысленно мучились и мучили друг друга.
Ксения взяла журнал, в очередной раз просмотрела страницу, пытаясь найти еще что-то важное, но оказалось, что статью она уже выучила наизусть. Она захлопнула журнал, выпила одним глотком остывший кофе и пошла в комнату, по дороге выдернув из розетки шнур телефона: ей не хотелось, чтобы кто-то помешал ей продумать сложившуюся ситуацию и пути выхода из нее.
В жалких остатках «неиспользованных» писем она, как ни старалась, не смогла найти хоть одно, которое помогло бы ей проверить этот «закон третьего участника». Давать еще одно объявление в газету и ждать новых писем было долго. К тому же зачем все эти сложности, если можно просто отозваться самой на мужское объявление? Может быть, так ей повезет больше?
— Будешь вякать — убью! Досрочно.
Он развязал веревку и вышел, заперев снаружи дверь на ключ — Ксения услышала два поворота.
Она не могла поверить, что все это происходит с ней. Конечно же, в прессе довольно часто пишут о ситуациях, в которых оказываются слишком доверчивые женщины, но ей всегда казалось, что с ней это произойти не может. Сегодняшние события показали наивность такого убеждения. Именно она, Ксения, оказалась доверчивой дурочкой, которая сама, как глупый кролик, пришла в нору этого удава. И шансов выбраться отсюда невредимой у нее ровно столько же, сколько у настоящего кролика, попавшего в нору настоящего удава. Ей стало холодно.
Ксения потянула с кровати покрывало и туго завернулась в плотную ткань. Но это не помогло — она не смогла унять дрожь. Этакий дрожащий кокон-кролик.
Можно было бы перебраться на кровать, но Ксении почему-то казалось, что на полу безопаснее. Во всяком случае, не так противно.
Сколько прошло времени? Час, два, пять? Если бы в комнате было окно, можно было бы хоть как-то ориентироваться. Но, в конце концов, какое это имеет значение? Почему он не идет? Хочет, чтобы Ксения от страха превратилась в настоящего маленького зверька, парализованного страхом, чтобы с ней было легче справиться? Но что она может сделать? Что вообще можно сделать в такой ситуации?! Ксении вдруг стало жарко. Она, путаясь, стащила с себя покрывало и отбросила его подальше.
