С точки зрения не личной, а общественной, всякое богостроительство есть именно любовное самосозерцание тупого мещанства, хрупкой обывательщины, мечтательного «самооплевания» филистеров и мелких буржуа, «отчаявшихся и уставших» (как вы изволили очень верно сказать про душу только не «русскую», надо бы говорить, а мещанскую, ибо еврейская, итальянская, английская — все один чорт, везде паршивое мещанство одинаково гнусно, а «демократическое мещанство», занятое идейным труположством, сугубо гнусно (Ленинск. сборник, I, стр. 145–146).
Во втором сборнике мы находим прежде всего богатейший материал по выработке программы нашей партии перед II Съездом. Здесь впервые опубликованы различные проекты программ, написанные Лениным и Плехановым.
Во-вторых, мы находим несколько десятков писем Ленина периода войны, адресованных т. т. Шляпникову и Коллонтай, характеризующих позицию Ленина в период войны и в самом начале революции.
Наконец, здесь же воспроизведены все ленинские «Письма издалека», написанные для «Правды» (до «Правды» дошло лишь одно) и ряд других материалов и заметок, касающихся марта — апреля 1917 г.
Мы знаем, что еще в 1895–1896 г.г. Ленин написал проект программы нашей партии. В 1899–1900 перед самым отъездом за границу он снова возвращался к этой теме, продолжая разрабатывать пункты программы и составляя подробные комментарии к ней.
Редакция «Искры», подготовляя II Съезд, считала своей обязанностью заблаговременно выработать и программу для партии. Первоначально в основу обсуждения был положен плехановский проект программы. Ленин, убедившись в неприемлемости для себя первоначального варианта плехановской программы, в 1902 г. набросал свой проект. Большинство редакции, однако, высказалось за плехановский вариант, и, в конце концов, он был утвержден в качестве официального проекта, предложенного Съезду, с внесением в него, однако, ряда поправок и изменений.
Между ленинским и плехановским проектами имелись существенные различия. Ленин хотел иметь программу «политически борющейся партии», программу пролетариата, борющегося против «весьма реальных проявлений, весьма определенного капитализма».
Плехановский проект по всему своему типу был скорее программой для учащихся, напоминал экономический учебник, посвященный капитализму вообще. Плехановская программа все время сбивалась на комментарий, стремилась вместо характеристики капиталистического процесса дать объяснение его и т. д.
Кроме того, она страдала абстрактностью формулировок, «как будто она предназначалась не для боевой партии, а для курса лекций». Плеханов выдвигал на первый план общую характеристику капитализма, Ленин же считал необходимым в первую очередь говорить о русском капитализме и начинать программу именно с этого.
Ленин писал, что «программа должна дать свод и руководство для агитации против русского капитализма. Мы должны выступить с прямой оценкой его и с прямым объявлением войны именно русскому капитализму…» и в другом месте: «партия русского пролетариата должна в своей программе самым недвусмысленным образом изложить обвинение ею русского капитализма, объявление ею войны русскому капитализму».
Таким образом Ленин отчетливо подчеркивал боевой характер программы, говорящей о совершенно конкретном капитализме и конкретной борьбе русского пролетариата. Невольно вспоминаются другие слова Ленина, которые он написал 20 лет спустя в эпоху войны; характеризуя действительно революционную рабочую партию, он говорил: истинный революционер тот, кто борется не против буржуазии вообще, а против своей собственной буржуазии, в своей собственной стране. Только при такой конкретной постановке вопроса и можно было разоблачать всевозможных социал-шовинистов и деятелей II Интернационала, которые призывали бороться против капитализма вообще и поддерживали капитализм и буржуазию в своем собственном отечестве.
Проект программы Ленина отличался от проекта Плеханова большей категоричностью при характеристике основных тенденций капитализма. Плеханов говорил о тенденциях капиталистического развития, охотно и многократно употребляя в своем проекте слова «более или менее». Ленин писал, что товарное производство развивается «все быстрее», мелкое производство вытесняется «все более», противоречия капитализма «еще более обостряются», капитализм в России «не становится преобладающей формой производства, а уже стал преобладающей формой» и т. д.
Но, пожалуй, наибольшие расхождения касались вопроса о взаимоотношениях между пролетариатом и крестьянством, т. е. того вопроса, который послужил основным источником расхождений в среде русской социал-демократии. По вопросу об отношениях пролетариата к мелким производителям (т. е., главным образом, к крестьянству) Ленин писал: «обязательно сначала отгородить себя от всех, выделить один только единственно и исключительно пролетариат, — а потом уже заявлять, что пролетариат всех освободит, всех зовет, всех приглашает…» и дальше: «именно в России мы должны сначала самым резким определением одной только классовой борьбы, одного только пролетариата отгородить себя от всей этой швали (Ленин разумел эсеров и проч.), а потом уже заявляет, что мы всех зовем, всех возьмем, все сделаем, на всех расширим» (Ленинский сборник, II, стр. 132–133).
Иными словами Ленин настаивал на том, чтобы в основу работы было положено крепкое классовое объединение пролетариата. Только на основе такого классового объединения, пролетариат сможет привлекать к себе другие слои населения и руководить ими.
Одновременно с этим Ленин требовал, чтобы программа отмечала не только возможную революционность мелкой буржуазии, но и ее консервативность и реакционность. «Партия революционного класса только в той форме и может выразить условную революционность других классов, чтобы изложить перед ними свое понимание их бедствий и средств исцеления от этих бедствий, чтобы выступить, в своем объявлении войны капитализму, не только от своего имени, но и от имени всех „бедствующих и нищенствующих“ масс». (Ленинск. сб., II, стр. 82).
Проект комиссии как раз страдал неясностью формулировки об отношении пролетариата к трудящимся и эксплоатируемым массам вообще.
Характерны, например, прения вокруг лозунга диктатуры пролетариата. В первоначальном проекте Ленина указывалось, что пролетариат может совершить социальную революцию, лишь завоевав политическую власть. «В этом смысле диктатура пролетариата составляет необходимое политическое условие социальной революции». В так называемом втором проекте программы Плеханова слова «диктатура пролетариата» были выпущены и говорилось лишь о политической власти. Ленин решительно настаивал на словах, первоначально находившихся в программе. Плеханов согласился на это. В свойственной ему манере он писал: «Я заменил выражение диктатура пролетариата выражением власть пролетариата: это одно и то же, ибо в политике кто имеет власть, тот и диктатор. Но выходит, что теперь у меня сказано недостаточно „крикливо“. Прибавьте „крику“» (Ленинск. сб., II, стр. 95).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
