ко мне, взял за подбородок, снова поцеловал и погладил мою спину, поясницу, бедра. Его дрожащие пальцы снова пробежались по коже между чулками и кружевным поясом, обжигая, возбуждая, обещая блаженство.
Алекс властно притянул меня к себе, опрокинул на кровать и запустил руку в мои волосы, оттягивая голову назад и страстно припадая к моей шее. Гладкий шелк простыни приятно холодил разгоряченное тело. Я выгнулась, повинуясь его необузданному желанию. Поцелуи Алекса стали медленными, они томили и сладко мучили. Мои ногти впились в его кожу на спине, и я прижалась к нему, задыхаясь от внезапно нахлынувшей эйфории. Мое нетерпение нарастало, а Алекс, словно нарочно не спешил. Его губы целовали мою грудь, спустились к животу. Он погладил мои бедра. Поцеловал тонкую полоску кожи между поясом и чулком. Мурашки пробежали по всему телу. Я замерла в томлении… Но пусть не спешит… Пусть эта сладкая мука длится бесконечно долго…
Новое, трепетное и щемящее чувство сжимало сердце и доставляло ни с чем несравнимое удовольствие. Я судорожно облизнул внезапно пересохшие губы, с трудом переводя дыхание. Мои пальцы запутались в светлых волосах Алекса. Я поцеловала его в губы, в шею, покрыла поцелуями грудь.
Он снова поднял меня на руки, закружил по комнате и бросил на мягкую постель. Я закрыла глаза, не сдерживая полу стона-полу вздоха, и притянула Алекса к себе.
Приятное, ранее незнакомое тепло разлилось по сердцу. У меня перехватило дыхание, снова стало не хватать воздуха.
Алекс прикусил кожу на шее, на плече, чувственно, страстно. Его руки ласкали бережно, нежно. Я не сдержала стона и осторожно провела ладонью по его щеке. Я таяла в его жарких объятиях словно воск.
«Только не спеши, только не спеши!» мысленно молила я Рокотова, изнывая от дикой, природной страсти. Пусть это длится вечно. Но он чувствовал все мои желания или просто наши желания совпадали до мелочей.
Алекс погладил меня по волосам, посмотрел мне в глаза. Этот взгляд завораживал, манил и обещал вечное счастье. И еще в них было что-то доброе и незнакомое, так на меня мужчины не смотрели никогда в жизни. Осторожный поцелуй в губы был как прикосновение мотылька, словно страсть уступила место чему-то иному, более важному.
– Ничего не говори, – прошептал он, предостерегающе прикасаясь пальцами к моим губам.- Не отвечай мне.
Я замерла и ждала, ждала и боялась. Время растянулось. Мгновения переросли в вечность. Он молчал и медлил. Серые глаза Алекса излучали бесконечную доброту.
– Я люблю тебя, – очень тихо прошептал он и накрыл мой рот поцелуям, видимо, опасаясь, что я все-таки что-то отвечу ему.
Нежные и сильные руки графа снова скользнули по груди, животу, бедрам. Я на мгновение замерла под его ласками, полностью отдаваясь и подчиняясь самым безумным желаниям. Мои ногти страстно вонзились в кожу на плечах Алекса. Я отпустила свои желания, перестала контролировать себя и почувствовала нетерпеливую, все нарастающую дрожь его разгоряченного тела.
Глава 30
Солнце слепило глаза. Конечно, мы не подумали, что шторы надо задернуть. А для чего? Окон напротив нет – мы на самом верху небоскреба. А солнце заглядывает в спальню только после полудня. Так что очевидно, полдень уже миновал. И давно. Ночь прошла бурно, мы оба были измотаны до изнеможения. Ах, почаще бы так уставать!
Алекс даже во сне крепко прижимал меня к себе. Я слушала биение его сердца. Теперь оно было ровным и спокойным. А ночью его сердце бешено колотилось. Я не шевелилась, боясь разбудить Рокотова. Никогда не думала, что для мужчины так сложно признаться в любви. Вчера он был похож на влюбленного школьника. Это трогало до глубины души, и я верила в его искренность. Алекс тяжело вздохнул, улыбнулся во сне и перевернулся на спину, выпустив меня из объятий. Что ему сейчас снится? Судя по улыбке – что-то приятное. Хотелось поцеловать его в губы, но сдержалась. Пусть спит.
Я осторожно соскользнула с огромной постели. Сладко потянулась, раскинув руки и прогнувшись в талии, и довольно улыбнулась новому дню. Жизнь прекрасна!
Растерзанное вечернее платье валялось на полу. Я тронула его кончиками пальцев ноги – это уже не зашить. Зато как возбуждающе оно рвалось под сильными руками Рокотова! Чуть дальше лежала белоснежная рубашка Алекса. Ее я тоже как-то очень лихо порвала. Сама от себя такого не ожидала. Остальная одежда была разбросана вокруг кровати и по всей комнате – убей, не помню, чтобы мы ее нарочно расшвыривали. Как-то непроизвольно получилось.
Лениво завернулась в шелковую простыню цвета спелой вишни и подошла к окну. Город простирался у моих ног в легкой серой дымке. Скорее всего, это просто смог огромного мегаполиса, но все равно красиво. Солнце кидало яркие блики на пол из черного мрамора. Я стояла босиком на гладкой поверхности камня, нагретого яркими майскими лучами, и смотрела в бездонную пропасть. На ее дне гуляли маленькие, как муравьи, люди, ездили крохотные автомобили, жизнь бурлила и била ключом.
Почему ночью Алекс запретил мне ответить на его признание? Не надеялся на взаимность? Так у меня вроде все на лице написано… Я знаю, что люблю его. Не надо себя обманывать, убеждать, что мы только друзья или теперь только любовники. Любовь и страсть далеко не одно и то же. Да, я люблю Алекса. Когда это стало для меня очевидно? Наверное, когда мы каждый вечер разговаривали по телефону. Ведь уже через несколько дней я без этого не могла жить.
– Иди ко мне, – услышала я вкрадчивый голос. – Иди сюда, я соскучился.
– Уже успел? – усмехнулась я, поворачиваясь к Алексу.
– Да… Ты красиво задрапировалась. Даже лучше, чем в покрывало на моем дне рождения.
И это он помнит! А ведь я тогда грезила завернуться в простыню из графской спальни! Мечты сбываются. Я отпустила концы ткани, и она с легким шуршанием водопадом соскользнула к моим ногам.
– Хочешь меня подразнить? – его глаза снова потемнели.
– Очень хочу. И я к тебе не подойду, – рассмеялась я, поворачиваясь пред Рокотовым. – Ты соскучился, ты и иди ко мне.
– Сама напросилась! – в одно мгновение он оказался рядом со мной, сгреб в охапку и повалил на пушистый ковер на полу. Алекс довольно ухмыльнулся, как охотник, поймавший вожделенную добычу. Крепко обхватил запястья.
– Попалась? – рассмеялся он.
– А я и не возражаю! – ответила дворовая девка Ритка графу Рокотову. И что он со мной сделает теперь?
Его пальцы уверенно пробежались вдоль позвоночника,
