Эта мысль довела Эбби до полного отчаяния. Она прикусила губу и выглянула в окно. А день начался так великолепно! И вот Кент уже не казался ей больше садом Англии, как раньше, когда любовь и счастье заставили ее кружиться по кухне.
Чем больше она думала о неприятном визите, тем больше убеждалась, что ее подозрения не совсем беспочвенны. Независимо от того, как надменно, даже пренебрежительно говорила с ней Мелани, ей было отчего огорчаться. Взять хотя бы тот факт, что Оливер сказал о ней как о временно нанятой прислуге. Ведь это ложь. Он просто успокаивал Мелани, чтобы у той не возникло подозрений, будто Эбби что-то значит для него.
Правда, в его пользу могло говорить ТО, что он не хотел раньше времени рекламировать их с Эбби отношения, хотя бы из уважения к своему боссу. Эбби ожидала здесь УУ, их встреча предполагала деловые отношения, сугубо конфиденциальные, так что Оливер просто не мог поступить иначе, он не мог сказать Мелани правду. Но сомнения в ее душе, увы, были посеяны, хотя во многом она не хотела и не могла признаться себе.
Шофер и избалованная дочь состоятельных родителей, – вновь и вновь возвращалась Эбби к этой мысли, и сердце ее так болезненно сжималось, что она даже удивилась, ибо никогда прежде не испытывала от эфемерных, в сущности, чувств, столь сильной физической боли. Леди Чаттерлей и ее любовник… Значит, такое случается не только в литературе, но и в жизни.
Ох, она совершенно выбита из колеи. Оливер казался таким искренним, но на деле выходило иначе. И то сказать, они встретились так внезапно, так все вдруг закружилось… И это, она понимала, не могло не создать трудностей. Уж слишком быстро налетел на них ураган любви. Любовь редко разит людей так стремительно, обычно она подкрадывается исподволь, не спеша, разве нет? Но что теперь скажешь? Эбби полюбила его, само сердце явственно говорило об этом, ибо, если бы это было не так, оно, сердце, не испытывало бы такой ужасной боли, именно физической боли, и сомнения в искренности Оливера не терзали бы ее так сильно.
Она отчаянно пыталась справиться с этой болью. Когда Оливер возвратился, постаралась выглядеть свежей, красивой и счастливой, внимательной и заботливой. Она хотела бы, забыв о визите Мелани, броситься в его объятия и помнить только об их удивительной ночи любви. Но, увы, этого она не смогла.
– Ты бываешь в «Парк-Хэлл»? – с вызовом спросила она, разбивая яйца в чашку. – Я понимаю, мы встретились слишком недавно, и все произошло чересчур быстро, но ты говорил, что хочешь жениться на мне, и я поверила. Однако у меня появились кое-какие сомнения. Я не временно нанятая кухарка, ты зря так ей сказал… И ты не говорил мне ни о какой вечеринке с проститутками и викариями. Хотя я понимаю, конечно, что мы слишком мало знакомы… но мне хотелось бы знать
Она замешкалась, не зная, что дальше делать с яйцами, но все же попыталась договорить:
– Я понимаю, мы зашли слишком далеко, и все случилось слишком быстро. Мы едва знаем друг друга, и это глупо, действительно глупо, но…
Он обнял ее, прежде чем она успела перевести дыхание, и улыбнулся, по-прежнему не принимая ее всерьез. Вдруг перед ней возник букет красных роз на длинных стеблях.
Эбби отстранилась и посмотрела на розы, даже потрогала их рукой, после чего перевела взгляд на Оливера, все еще посмеивавшегося над ней.
– По утрам ты такая забавная, Эбби, все время ворчишь.
– Ничего во мне нет забавного. Просто уже десять и… и что это такое?
– Розы, конечно, чему же еще быть. То, что влюбленные обычно дарят своим возлюбленным, – романтические красные розы.
Ох нет, сейчас Эбби не успокоить даже таким роскошным букетом роз.
– И это то, дорогой мой Оливер, что мужчина, сознающий вину, покупает даме своего сердца, когда его сердце содержит интерес к другой женщине. Розы купить ничего не стоит, и дар этот ни о чем не говорит, – довольно язвительно пробурчала она.
Оливер поначалу казался растерянным, затем начал о чем-то догадываться. Положив розы на стол, он наклонился к ней.
– Мы имели сегодня утром визитера, не так ли?
– Не применяй это королевское мы по отношению ко мне. И вообще, не разговаривай со мной, как с ребенком. Да, тут была визитерша, она искала тебя, и все время только и слышно было: Олли то и Олли это… К тому же ты посмел сказать ей, что меня временно наняли подменить Мэри… У вас ведь с ней связь, нет так ли? Эта связь была раньше и существует теперь. Но позволь мне сказать: ты только игрушка для нее. Такие женщины не выходят замуж за шоферов. Она просто использует тебя. Ее отец и мистер Уэббер наверняка будут просто потрясены, когда узнают, что происходит за их спинами.
Ну вот, все и высказано. Эбби перевела дыхание, отчаянно стараясь успокоиться. Оливер стоял, наблюдая за ней, не говоря ни слова, но теперь по крайней мере перестал смеяться. Ей показалось, что он испытывает даже некоторое облегчение после всего выслушанного, но уверенности в тому нее не было. Кто знает, что он чувствует на самом деле…
– И вот еще что, – вновь заговорила она. Нет, оказывается, сказано далеко не все. – Здесь свой розарий с великолепными красными розами, так почему тебе понадобилось ехать куда-то, чтобы купить их? Если, конечно, ты не собирался заехать в «Парк-Хэлл» повидаться с Мелани и договориться о вечеринке, на которую приглашен. Ох, эта вечеринка… Проститутки и викарии, а потом, как она говорит, с тормозов долой… В целях благотворительности и все такое… Подумать только!
Он скрестил на груди руки и подошел к противоположному краю стола.
– Ах, вот оно как! Теперь я начинаю кое-что понимать. Так ты действительно хочешь услышать мои объяснения или предпочтешь пребывать в неведении?
Эбби выпрямила спину.
– Какое тут может быть неведение? Мелани пришла встретиться с тобой, как она делает это ежедневно по утрам. Вы ездите вместе и кое-что еще, очевидно, тоже делаете вместе. Ты приглашен на субботнюю вечеринку, где сначала, как обычно, будет выпивка в «Парк-Хэлл»… Кстати, хотя прямо она не сказала, что вы с ней спите, какая женщина будет говорить об этом кому попало, – но упомянула некую твою неспособность к завершению, и я не настолько слабоумна, чтобы подумать, будто это относится к твоей невоздержанности в приеме алкоголя.
Последовала долгая пауза, после которой Оливер глухо спросил:
– Ну, кажется, конец истории?
А Эбби уж думала, что он никогда не заговорит, и решила, что он, выслушав ее бурный монолог, теперь выдумывает нечто в свое оправдание. Но он отвернулся от нее, забрал со стола розы, театральным жестом засунул их в помойное ведро, весьма враждебно посмотрел на нее и покинул кухню.
