Так вот, выходит, как обернул ось дело! Эбби, ошеломленная и несчастная, осталась в кухне одна, уже начиная ненавидеть себя за то, что тут натворила. По всему видно, он решил пренебречь ее выступлением, впрочем, как и ею самой тоже. С влажными ладонями и разбитым сердцем она вышла из кухни в сад, окунувшись в солнечный свет, и села на грубо сколоченную скамью, бессмысленно уставившись на огородные грядки.
Она сама все разрушила. По-идиотски излила на него всю желчь своей ревности, даже не дав ему возможности объясниться. Впрочем, он и не пытался что-либо объяснить, да и не выглядел человеком, которому нужно оправдываться. И поскольку он ничего не отрицал, значит, все это правда. Они с Мелани любовники. И она страшно глупо поступила, так стремительно влюбившись в него, и так, к несчастью, сильно.
Нет, здесь ей оставаться больше нельзя, это она решила твердо. Она хочет домой, к своей милой Джесс, поплакать у нее на груди и поворчать на сестру за то, что та втравила ее во всю эту нелепую историю. Впрочем, она понимала, что не Джесс всему .виною. Да, кашу заварила сестра, но это еще не значит, что она же несет ответственность за то, что позволила себе Эбигейл. Ах, Эбби, дурочка, это все твоя доверчивость! Кому вообще можно в этом мире доверять? И с какой стати она должна ждать возвращения этого Уильяма Уэббера? Идиотизм какой-то… Оливер одурачил ее, просто поиграл с ней, воспользовавшись случаем, а в жизни его есть кто-то более притягательный. И теперь, когда все кончено, она не станет встречаться с УУ, даже если это надо для Джесс. Она просто не может.
Да, надо убраться отсюда, упаковать вещи и вызвать такси. Поскорее уехать, потому что оставаться здесь невозможно. Подавленная собственным решением, она поплелась наверх упаковываться.
– Итак, наша первая ссора, и ты решила бежать, – сказал Оливер, появившись в дверях спальни.
Эбби, даже не подняв головы от вещей, которые собирала, ответила:
– Но вы и не ожидали, что я останусь, разве не так? Я думала, что между нами произошло нечто особенное, но я ошибалась.
– Между нами произошло нечто особенное, – возразил Оливер. – Ураган это или нет, но между нами произошло нечто, стоящее сражения.
– Вы не станете сражаться слишком долго. Конец истории, вот что вы сказали в ответ на мои упреки. Fin[17].
– Ты была слишком раздражена, – холодно пояснил он. – Слишком уязвлена тем, что наговорила тут Мелани, и что бы я ни стал объяснять в тот момент, все прозвучало бы для твоего слуха недостаточно основательно.
– Да, действительно, я уязвлена, так что не стоит волноваться по поводу объяснений! – отрезала Эбби, укладывая шелковую кофточку в портплед.
– А я и не волнуюсь. Мы и правда полюбили друг друга слишком быстро, но это недостаточно веская причина, чтобы верить худшему обо мне.
Эбби подняла голову, посмотрела на него, и сердце ее защемило. По всему видно, что он не собирается ни оправдываться, ни что-либо отрицать.
– Возможно… Но ведь между вами и Мелани действительно что-то есть.
– Да, но я должен внести небольшую поправку: не есть, а было. Да ведь всего сорок восемь часов назад я сам был другим – свободным, одиноким. И я резвился на тех же полянах, где резвится множество хорошеньких пылких кобылок с горячей кровью.
Эбби уставилась на него, рот ее слегка приоткрылся от удивления. Да, какие уж там оправдания!..
– Ты ожидала услышать нечто иное?
проговорил он, будто читая ее мысли. – Думала, что я буду все отрицать? Приводить массу доводов в свое оправдание, что снимет бремя с меня и доставит удовольствие тебе?
Он медленно подошел, весьма решительное забрал у нее портплед, перевернул его над кроватью, и все ее вещи высыпались оттуда в том порядке, в каком она их укладывала.
После сего действия он нежно, но настойчиво сказал ей:
– Ты не сбежишь отсюда, Эбигейл. Так поступить – значит проявить малодушие. Если ты испытываешь ко мне настоящее чувство, то должна доверять мне. Да, мы с Мелани были близки, но больше этого не существует, потому что теперь у меня есть ты. А если я и выдал тебя за временно нанятую кухарку, то лишь затем, чтобы защитить от лишнего беспокойства. Я не хотел сцен. И поскольку с Мелани у меня теперь не может быть никаких отношений, больше нам не стоит возвращаться к этой теме. А с ней я найду время объясниться и, уверяю тебя, там не будет ни разбитых сердец, ни прочих мелодраматических страстей. Уж это я точно знаю.
– Девушку ее круга эта… эта связь с шофером никуда не могла привести, – грустно проговорила Эбби.
Да, она все еще не могла успокоиться, молясь про себя, чтобы все, что он говорит, оказалось правдой, хотя причин не верить ему у нее абсолютно не было. Она хочет верить ему, но неужели он не видит, что ее сомнения рождены болью? Мелани была так убедительна, что, услышав теперь от самого Оливера подтверждение об их близости, Эбби была уязвлена еще глубже.
Он холодно смотрел на нее.
– Знаешь, я уже обкушался постоянными упоминаниями о том, что я шофер. Это хорошая, честная работа, а в твоих устах звучит так, будто это нижайшая форма существования: обслуга, шоферня…
– О нет! Я не то имела в виду… Ох… Эбби сжала пальцами виски. Опять все пошло вкривь и вкось! – Прости меня, Оливер, я не думала, что ты это так воспримешь. – Она попытал ась улыбнуться, ненавидя себя за неосторожность выражений и думая, как лучше поправить дело. – Я живу совсем другой жизнью, у меня нет и никогда не было ни слуг, ни шоферов. Я хочу сказать, что ты первый из шоферов, с которым я встретил ась, до этого я о них ничего не знала, думала, что они живут где-нибудь рядом с гаражом… С тобой все обстоит иначе, и отношения с боссом у вас совсем не такие, как я представляла. И вдруг я обнаруживаю, что у тебя близкие отношения с богатой светской женщиной. Это смутило меня и… И Мелани… Она говорила ужасные вещи. Мне не нравится все это, и…
– Вот за это я тебя и полюбил. Ты ни на кого не похожа и такая чистая, что рядом с тобой я чувствую себя подчас крысой. иди сюда.
Он обнял ее и нежно погладил по голове.
– Мелани ничто. Забудь ее, Эбигейл.
Она мое прошлое, а ты мое будущее. Я позвоню ей и скажу, чтобы она забыла меня, и она забудет, ибо таков стиль ее жизни. Ты права, я для нее был всего лишь игрушкой.
– Нет, я совсем не понимаю нелепого мира, в котором ты живешь, простонала Эбби.
– Скоро ты поймешь его, дорогая, потому что, когда мы поженимся, тебе придется делить эту жизнь со мной.
Она подняла лицо и заглянула в его голубые глаза.
– Ох, Оливер, так ты не передумал? Ты все еще хочешь на. мне жениться? После всех этих ужасных сцен? Я действительно виновата. Я останусь здесь, дождусь возвращения мистера Уэббера и признаюсь ему, что я не Джессика. Я устала от лжи, она так сильно тянет человека вниз. Больше никогда и никому не позволю втянуть себя ни во что подобное. Как было бы хорошо, если бы мы встретились при других обстоятельствах, потому что тогда все произошло бы совсем иначе, без лжи и лишнего напряжения.
