— Итак, будучи все эти годы рядом с Патом и Джоном, вы, должно быть, видели множество женщин, которые появлялись в их жизни?
Смешок.
— Я бы сказала, достаточно, чтобы заполнить стадион Уэмбли! — Но затем она задумчиво посмотрела на Грейс. — У Пата женщины всегда были только для развлечения. Ничего серьезного с тех пор не было. То есть до вас…
Грейс почувствовала, что краснеет, и посмотрела в свой стакан. Где-то вдалеке заиграла странная, невыразимая мелодия.
— …Что же касается женщин Джона… тут было еще более отчаянное желание уйти от действительности. Пристрастился к выпивке.
— Он немного распутник, не так ли?
Улыбка. Именно такая, которая возникает от игры с драгоценными воспоминаниями.
— Распутник — очень неприятное слово. И вообще, почему вас это интересует? Ваша сестра положила на него глаз?
— Возможно. Мне следует предупредить ее?
— Ну, я не думаю, что в этом есть необходимость. Могу вам сказать, что наш Джон способен подойти близко к краю, но быстро отступает. Сейчас он трезв, хорошо себя ведет и, если честно, довольно скучен.
— Понятно. — Грейс почувствовала, что ее внимательно изучают. Слишком внимательно.
Бэбс положила руку ей на плечо и повернулась, чтобы взглянуть на свое отражение во французских окнах. Поза: элегантная женщина, дающая ценный совет молодой, неопытной подруге.
— По крайней мере, сейчас их двое и вас двое.
— Простите?
— Не надо все снова запутывать, а?
Особенная мелодия зазвучала в ушах Грейс громче. Словно кто-то гулял по саду, играя на дудке. Она на короткий миг представила, что это О'Коннелл. Разгуливает с напыщенным видом при свете луны и играет на дудке, как выросший Пан…
На лице Барбары застыло неопределенное выражение, что-то среднее между тревогой и насмешливым интересом.
— Что вам рассказывал Пат обо мне и моей сестре?
Не дождавшись ответа, Бэбс вдруг вскочила и подбежала к французским окнам.
— О господи! — Она выглянула в сад. — Вы слышите? Сэм снова за свое! И это после всех обещаний. Идемте, нам нужно вмешаться и прекратить это безобразие!
В следующее мгновение Бэбс схватила Грейс за руку и потащила за собой в сад, где происходило исключительно любопытное зрелище.
Сэмюэл Вултон совершенно голый, развалившись, сидел на суку конского каштана и играл на нескольких свирелях. Острая бородка, темные волосы на теле, бледность кожи при лунном свете и гордо поднятое достоинство (от которого обе женщины быстро отвернули взгляд) делали его похожим на какого-то мифического бога или существо. Вероятно, даже фавна.
Вокруг замаскированного фонтана танцевала Верити Вултон. На ней было только нижнее белье, и она завернулась в восточную шаль Грейс. Она выделывала почти балетные пируэты, если бы не пошатывание и странные антраша. Даже в темноте сада были видны ее выпуклые, вечно испуганные глаза.
— Я бы не так возмущалась, если бы он на самом деле мог сыграть полуприличную мелодию, — испепеляющим тоном произнесла Барбара. — Или если бы ее танец хотя бы отдаленно можно было назвать хорошим. Вероятно, если бы я попробовала того пойла, которое они так любят, мне бы показалось, что он прекрасно играет, а она необыкновенно грациозна. — Ее голос поднялся до сухого, прокуренного крика. — Сэм, спускайся, будь умницей! Верити, пожалуйста…
Затем она, кажется, что-то вспомнила и принялась вертеться в разные стороны и оглядываться.
— Сесил? Куда ты к черту подевался? Сесил!
Ее прервало звучное «Опля!», мелькнула розовая плоть и быстро двигающиеся маленькие ноги. Сесил метался взад-вперед между деревьями, такой же голый, как и Сэм Вултон, сверкая лысой головой.
— Господи! — Бэбс покраснела. — Сесил, ради бога, прекрати и оденься! Мы все это видели раньше, дорогой, и не хотим смотреть снова.
В ответ прозвучало:
— Убирайся вон, старая ведьма!
На какое-то время она застыла как изваяние и неподвижно стояла под деревьями, освещенная светом луны. Коренастый Вакх с розовой безволосой грудью и свисающим животом, исторгая громкие вопли, стремительно сбежал с холма, перепрыгнул через ограду и скрылся из вида.
— О господи! — ахнула Грейс. — Утес…
Звук дудки внезапно оборвался. Бэбс, подняв подол платья, побежала за Сесилом, чуть не столкнувшись при этом с сестрой. Грейс побежала за Бэбс, дряблый Сэм слез с дерева, а Верити плотнее закуталась в шаль Грейс и стояла с жалким видом.
Перелезая через ограду, Грейс увидела, что Бэбс стоит одна…
— О нет! Он…
Бэбс, проигнорировав ее, уперлась руками в бока и заорала:
— Дурак! Что ты делаешь?
Подбежав к ней, Грейс взглянула вниз. Все было не так страшно, как она ожидала. Черное пенистое море перехлестывало через острые скалы, но первая волна, поднявшаяся футов на десять, обрушилась на заросший травой выступ. Сесил стоял на этом выступе, держась за лодыжку.
— Прости, дорогая! — Он поднял на Бэбс полный подобострастия взгляд. — Прекрасная ночь, ты не считаешь? Впрочем, холодновато…
Бэбс повернулась к Грейс:
— Какой стыд!
— Не глупите. Он в порядке. А это главное.
— Не в порядке, пока я с ним не разобралась! Сесил, давай-ка скорее, иди сюда!
На лице Сесила появилась гримаса.
— Не уверен, что могу это сделать, дорогая. Кажется, я сломал лодыжку.
— Ты законченный идиот! — Бэбс снова повернулась к Грейс, на этот раз в глазах ее читалась тревога. — Что же нам теперь делать?
Вултон, в халате из шотландки, перелезал через ограду. Он нес такой же халат, который бросил Сесилу:
— На, старик! Прикройся… Будь хорошим мальчиком! — Затем, повернувшись к дамам, сообщил: — Я спущусь и принесу его!
— Скорее всего, нет. — За их спинами появилась Верити. Она прикрыла голову шалью Грейс и крепко сжимала ее у горла, такая розово-золотистая вдова в трауре. — Иначе спасать придется вас обоих.
— Может быть, позвонить в пожарную команду? — предложила Грейс. — Или в полицию?
— Полицию? Сюда? — Голос Вултона поднялся до визга. — Только через мой труп!
— Ради бога! — Верити, похоже, быстро протрезвела. — Иди и принеси лестницу, Сэм. Иди и принеси лестницу!
Вултон стал карабкаться назад. Через несколько минут, когда Грейс заинтересовалась вопросом, что случилось с О'Коннеллом, раздался веселый свист. Это был О'Коннелл с лестницей через плечо.
— Кто-то собрался помыть окна? Рядом с ним семенил Сэм.
Вместе, повозившись с лестницей неуклюжими спьяну руками, они спустили ее на утес. Сэм с Грейс встали на колени и как можно крепче схватились за верх лестницы, чтобы прочно удержать ее, а О'Коннелл стал спускаться к Сесилу.
