— Думаю, мог бы, если бы ты оставила их в покое.
— Если бы я… Что ты говоришь?
— Ты выбрала другого парня и поступила правильно.
— Нет, неправильно. Я не хочу О'Коннелла. Мать крепче сжала ей плечо.
— Она слишком молода, чтобы провести оставшуюся жизнь в одиночестве. И ей надо растить детей. Теперь твоя очередь поступать правильно, Грейс. Твоя очередь поддерживать семью.
— Я только и делаю, что содержу семью! Все всегда вертится вокруг Нэнси, не так ли? Я тоже твоя дочь. Я тоже слишком молода, чтобы навсегда оставаться одной!
— С тобой все иначе. — Кэтрин ослабила хватку. — Дорогая, ты похожа на свою мать. Ты всегда будешь заботиться о других. Так уж у нас заведено.
Внутри Грейс что-то зашевелилось. Что-то темное. Все равно что смотреть в Темзу на предметы, лежащие среди грязи и ила. Давно погребенные предметы. Таинственные фигуры. Тени.
— Не волнуйся. Джон Крамер последний человек на свете, с которым мне хотелось бы быть. Пусть Нэнси будет с ним.
Два огромных куска торта остались на тарелках нетронутыми.
30 мая 1927 года.
«Жители Уэст-Энда!
Наступившее лето всех нас сводит с ума. Этот старый плут, этот шулер. При первом сиянии даже крошечного луча солнца мы все бегаем по Уэст-Энду в босоножках, выставляя напоказ наши противные носки, лилейно-белые ножки и дряблые руки. Боже, как мы, лондонцы, похожи на громоздкие мешки картошки! Всю зиму мы шикарно выглядим в шубах из чернобурки, шляпах с перьями и хорошо сшитых твидовых костюмах. Похоже, мы все подписали договор, согласно которому не должны думать о следующих трех месяцах!
Вся эта веселая энергия не вызывает во мне никаких добрых чувств. Я не принадлежу к типу румяных, с соломенными волосами, пышущих здоровьем женщин. Мои красные губы, черные волосы и белая кожа прекрасно оттеняют лед, темнота и мерцающие огни. Сегодня, бросившись в «Диккенс и Джонс» (там есть симпатичные летние платья пастельных тонов для дам пастельного типа), я заметила свое отражение в высоком зеркале в примерочной и, если честно, пришла в ужас от своего мерзкого вида. Больше всего я напоминала вампира при дневном свете, и я не знаю, что мне с этим делать, кроме того, что старательно избегать зеркал до конца сезона!
Ужасная правда заключается в том, что, как бы человек ни был хорошо одет, как бы тщательно ни подстрижен, нельзя навечно избежать разрушительного действия времени. Солнце добрее к молодым, с их золотистой кожей и чистыми душами, чем к таким, как я. Полагаю, я до сих пор считаю себя девчонкой-вертушкой, одной из тех, что первыми исполняли танцы, которые ныне так гибко и небрежно танцуют самонадеянные ничтожества, заполняющие «Сайрос», «Кит-Кат-клаб» и «Саламандру». Но пора взглянуть в лицо фактам: я — бывшая вертушка, повзрослевшая или даже постаревшая! Когда молодые джентльмены в цилиндрах и фраках смотрят в мою сторону, они не восхищаются моим декольте или стройными ногами. Они задаются вопросом, почему я не дома, в халате, с детьми, за вязанием или не лежу с муженьком на двуспальной кровати. Я бы сказала, дорогой читатель, что это не попытка вызвать сочувствие. Я просто констатирую факт, который обнаружила на этой неделе и который потряс меня!
Но ведь не нелестное отражение в зеркале «Диккенса и Джонса» навело меня на эти мысли? Нет, девушки. Я побывала в Дорсете, где разгуливала в купальном костюме с людьми гораздо старше меня, которых не проведешь. Модные распутные типы, они выглядят ужасно в купальных костюмах, но любят детские игры, бегают по саду голышом, играют на свирели и прыгают с утеса! С каждым годом эти люди все более и более отчаянно отказываются стареть! Должна сказать откровенно: я хочу стать такой же, как они, не более чем хочу рожать детей, ходить в церковь и составлять букеты! Должен же быть иной путь, не так ли? Пожалуйста, скажите мне, что я не единственная современная девушка, попавшая в такое затруднительное положение.
Значит, порадуем себя мороженым! Вкус божественный. Янки производят его уже много лет и продают квартами на каждом углу. Сейчас, наконец, оно появилось и здесь. Я предлагаю сегодня же пойти в ближайший «Лайонс корнер хаус» (его, конечно, продают в их самых крупных заведениях). Проехав город на автобусе, трамвае или поезде, если нужно (обещаю, дело того стоит), закажите себе удивительно освежающее и роскошное ванильное, шоколадное, клубничное или лимонное мороженое. (Это действительно может быть приятно, не так ли? Такой трогательно нереальный десерт богов?) Сегодня в Уэст-Энде я заметила, что многие кафе выставили столики и стулья на тротуары, как это принято во Франции; так что, если возможно, ешьте ваше мороженое на свежем воздухе и на солнце.
Когда я вчера проходила по Трафальгарской площади, один человек остановил меня и попытался продать мне несколько полкрон по шиллингу каждую. Отличаясь подозрительностью, я уклончиво улыбнулась ему и помотала головой. Он подпрыгнул и с веселым криком убежал, чтобы попытать счастья с кем-нибудь еще. Слишком поздно я поняла, что вместо того, чтобы убежать от его ловушки, я попалась в нее! Сейчас мне не дает покоя мысль, что этот парень, может быть, выиграл пари или легко доказал свою теорию! Итак, читатель, если встретитесь с ним, вы знаете, что делать, и тогда мы вместе посмеемся, ведь хорошо смеется тот, кто смеется последним.
Только в Лондоне…
Дайамонд Шарп».
Глава 7
— Скажи водителю, чтобы двигался дальше, ладно? — Грейс откинулась на кожаную обивку и закрыла глаза. — Я совершенно выбита из сил.
Дики, сидящий рядом с ней на заднем сиденье такси, похлопал ее по руке.
— Расслабься, старушка. Там какая-то пробка. Несчастный случай или что-то в этом роде. Нам придется подождать.
Открыв глаза, Грейс посмотрела на Оксфорд-стрит, на закрытые ставни окон магазинов и случайных прохожих. Закрытый «Селфридж» представлял собой печальное зрелище, как красивая девушка, нарядившаяся для танцев, но так и оставшаяся без кавалера.
— Ах, Дики, это плохо. Я знаю за углом симпатичное местечко. Почему бы нам не выпить по коктейлю, а через полчаса пойти на вечеринку?
— Не получится. Мне надо быть там, чтобы первым встретить гостей! — Дики ерзал в непривычном смокинге, беспрестанно приглаживал непокорные волосы, хотя они были щедро смазаны бриолином и, вопреки обычаю, не торчали в разные стороны.
— Дорогой, ты комок нервов! Поверь мне, хороший коктейль тебя успокоит. Место, о котором я говорила…
— Нет! — Резкий тон Дики привлек внимание водителя. Он продолжил тише: — Не волнуйся, Грейс! На вечеринке будет полно выпивки. Достаточно, думаю, даже для тебя!
