ненадолго, — пообещал он, — Несколько дней, не больше.
— Мне страшно, — призналась девушка, — Ты единственный, кто заботился обо мне в этом городе, и мне… страшно подумать, что случится, если я останусь без твоей поддержки.
— Лин…
Ингвар нежно погладил её по щеке.
— Ты не должна зависеть от меня. Может быть, однажды меня не станет, и ты должна быть готова жить без меня. Не волнуйся: я позабочусь о том, чтобы и богатства, и ленные владения, и даже демонические слуги остались в твоих руках после моей смерти.
Она мотнула головой, и длинные волосы цвета белого золота хлестнули ему по лицу.
— Не говори так! Пожалуйста, Ингвар, никогда такого не говори! Если ты хоть немного меня любишь… То просто останься в живых.
Ингвар замер, оглушенный странным ощущением. Он знал, что Линетта благодарна ему. За то, что не тронул. За спасение её жизни. За помощь её соотечественникам. За защиту перед сворой вдовствующей королевы и дуэль с Леландом.
Но никогда он не мог представить, что она действительно так сильно хочет, чтобы он оставался в живых.
Что он, навязанный ей ради мира, — не что-то такое, что она вынуждена терпеть.
— Пообещай мне, Ингвар, — настойчиво напомнила принцесса.
— Я обещаю, — ответил мужчина, — Что если я буду тебе нужен, то что бы ни случилось, я приду. И даже Бездна меня не остановит.
Линетта задумалась. А затем кивнула, принимая обещание.
Какое-то время они молчали. Линетта больше не плакала. Казалось, расслабилась она, пригревшись в его объятиях. Просто уложила она голову ему на грудь, слушая гулкое биение сердца.
А затем вдруг сказала:
— Знаешь, меня обычно не называют «Лин».
Искоса посмотрев на супруга, она пояснила:
— То есть, большинство не называют. Меня называет так только отец.
— Извини, — слегка смутился Ингвар.
— Нет, не извиню. И знаешь, почему?..
Линетта выдержала драматическую паузу.
— Потому что мне нравится, когда ты меня так называешь. Делай это почаще.
К тому моменту карета выехала за городскую черту и вскоре достигла территории поместья. Благосклонно приняв помощь супруга, Линетта на секунды опередила его в раздаче указаний прислуге.
Как будто всю жизнь управляла этим домом.
В кратчайшие сроки демон-кот приготовил ужин на двоих: хотя на балу кормили, у них не было возможностей толком поесть, а после пережитого стресса у принцессы разыгрался зверский аппетит. Так что ужин был более чем кстати, и Ингвар охотно разделил его с женой.
Помимо них двоих, в трапезной присутствовала лишь демон-гитара, то прислуживавшая им за столом, то услаждавшая их уши своеобразной музыкой. Музыка, которую она играла, была странной и совершенно непривычной: тяжелая, какая-то перегруженная, она не походила ни на один доступный смертным музыкальный инструмент и звучала откровенно потусторонне. Но Линетта, после некоторого шока, неожиданно нашла в этой музыке нечто притягательное.
Ингвар никогда не думал, что когда-либо разделит ее с кем-то.
Тем временем демон-волк, бывший его телохранителем и оруженосцем, готовил его снаряжение к походу. Вообще, будучи завзятым бретером, Ингвар привык сражаться без доспехов и даже без одежды, — что давало преимущество, неочевидное человеку, менее образованному в медицине. Когда в рану попадали волокна одежды, которую человек носил весь день и неизвестно с чем контактировал, это серьезно так повышало риск заражения крови. А потом все списывали на то, что он якобы пользовался отравленным оружием или демоническими чарами.
Именно об этом рассказывал Ингвар Линетте, обучавшейся когда-то основам медицины у жрецов Встречающего, пока демон-волк начищал его доспехи. На поле боя, когда удар может прилететь с любой стороны, уже не сделаешь ставку на одну подвижность, парирования и увороты. Для военных походов служил высококачественный кожаный хауберк, покрытый овальными металлическими пластинами, напоминавшими драконью чешую. Хотя выглядело это весьма экзотично, и об этой чешуе ходило немало слухов, в действительности это был не очередной демон, а обычная броня, просто сделанная на заказ мастером из отдаленных стран. Для защиты рук и ног служили железные щитки, а для головы — вороненый крылатый шлем. Крылья на нем были сделаны из настоящих перьев, чтобы в случае удара просто отломиться, — но за все время служения Ингвару чинить их Волку пришлось лишь два или три раза.
Довершали картину пафосный черный плащ с узором синего пламени по краю и деревянный каплевидный щит в сине-черную клетку. Щиты Ингвар никогда не любил и не был хорош в обращении с ними, — но вынужден был мириться с тем фактом, что от случайной стрелы на поле боя не защитит никакое колдовство.
Ну, или защитит недостаточно хорошо.
Все это богатство Ингвар собирался сразу надеть перед тем, как отправляться в путь. По его расчету, демон-конь должен был затемно доставить его в осадный лагерь Вин’Элле, и велика была вероятность, что сражаться придется сходу.
По крайней мере, он сам, если бы в его руках находилась армия живых мертвецов, совершал бы вылазки преимущественно по ночам.
Пока что, однако, стоял в стороне демон-оруженосец с подготовленной броней. Окончился давно прощальный ужас, но не торопился Ингвар одеваться в доспехи. Казалось ему, что он должен сказать что-то важное. Нечто такое, что не сможет он сказать, если сейчас просто уедет.
Но он не знал, что.
— Пора прощаться? — спросила Линетта.
Они стояли у дверей поместья и просто смотрели друг другу в глаза.
— Я вернусь в считанные дни, — пообещал Ингвар, — Просто дождись меня и постарайся не затевать ничего опасного. Я оставлю тебе Ворона; если тебе потребуется связаться со мной, он сможет сделать это быстрее, чем кто бы то ни было. Держи реликварий постоянно при себе; спрячь в карман или за пояс. Он же сможет и защитить тебя, если что.
— Хорошо, — кивнула принцесса, — У него ведь… особый статус, да?
Она не озвучила той догадки, что крылась за этим вопросом. Но Ингвар понял.
— Да. У него особый статус.
Неуклюжие вопросы и неуклюжие ответы помогали продлить прощание. Создать иллюзию, что расставаться еще рано. Что им нужно еще многое сказать, прежде чем он уедет.
Пусть даже это выиграет лишь пять
