А она хочет только одного: уползти в дальний угол и чтобы никто ее не трогал. Что это? Выгорание? Она не имеет права на выгорание.
— Нельзя сказать, чтобы я знала ее хорошо.
— Она останавливалась в ваших бутик-отелях и отрывалась в ваших клубах.
— Не только моих…
— Мисс Рихтер… — мягко прервал Грин. Он улыбнулся, и ей стало легче. — Я пришел к вам не как к подозреваемой. Я пришел к вам, потому что у нас два трупа женщин, убитых с чудовищной, почти поэтичной жестокостью. И они косвенно связаны с вами. Или с Ночным кварталом.
— Моя сотрудница и моя клиентка. Тогда вам стоит допросить Кевина, мероприятиями Перо занимался он. А что касается отелей — в этот раз она выбрала особняк.
— Опросим всех. Сейчас я говорю с вами.
Теодора разозлилась.
— Примерно то же самое мне твердила ваша Грант. Я еще подумала тогда: «Вот бы хорошо было, чтобы вместо этой глупой куклы со мной беседовал детектив Грин, он хотя бы умеет задавать правильные вопросы». И знаете что? Я не слышу правильных вопросов!
Он, кажется, растерялся. А она, почувствовав, что слезы подступили к глазам, резко отвернулась. Какая непозволительная глупая слабость! Нужно встать и уйти в туалет, привести себя в порядок и спокойно ответить на все вопросы полиции.
— На самом деле я шел не к вам, — тихо сказал Грин. Он повернул голову и смотрел в окно. — Но увидел вас и решил, что поговорить оказалось бы правильным.
Тео протянула руку и поймала себя на том, что собирается коснуться его пальцев, спокойно лежащих на столешнице. Если бы не было так плохо, она бы точно улыбнулась сама себе, даже посмеялась бы над этим жестом. Но сейчас лишь позволила руке упасть.
Грин не пошевелился. Кажется, не заметил внутренней борьбы собеседницы.
— Мелиссу я лично не знала. Что касается Анны… Это чудовищно. Когда в городе, в котором ты живешь, который ты любишь, кто-то лишает красивую женщину лица, ты чувствуешь себя уязвимой.
— Мы установили, что убийца Анны использовал редкий крем. Этот крем производит фирма, в деле против которой участвовала Мелисса, — чуть слышно заговорил Грин. — Как вы думаете, подобное может быть совпадением?
Во рту резко пересохло, Теодора сделала несколько больших глотков чая.
— Я ничего не знаю про работу Алисы вне моего клуба.
— Она защищала бедные слои населения. Сначала занималась пособиями, потом — мелкими претензиями и делами. Одно из громких дел — иск против косметической фирмы, которая уволила несколько десятков рабочих.
— Зачем вы мне это рассказываете?
Их взгляды встретились. Синие разных оттенков: темный, грозовой Грина и пронзительно-лазурный Теодоры. Только в глазах Акселя застыла мрачная решимость, а в ее — замаскированная под испугом затаенная боль.
— Вы разбираетесь в бизнесе. Строите логические цепочки и способны посмотреть на все дело с новой стороны.
— Приглашаете меня в команду? — невесело усмехнулась она.
Аксель покачал головой.
— Скорее, ищу зацепку.
— Ваш убийца оставляет подсказки?
Грин кивнул.
— Крем. Он использовал его, точно зная, что состав редкий, состав запатентован. Значит, он знал про вторую жертву. Готовился к обеим и убил их друг за дружкой. Между убийствами прошло меньше суток.
— Но что он оставил на Мелиссе?
Взгляд Грина потемнел.
— Если честно, мне кажется, что он у нее что-то забрал.
Теодоре стало холодно, она обхватила себя руками.
— Мне сказали, ей проткнули сердце, удушили, сняли с нее скальп.
— Волосы.
— Что?
— Он забрал у нее волосы.
— Значит?..
Он покачал головой.
— Понятия не имею. Спасибо, мисс Рихтер. Вы мне очень помогли. — Он бросил на стол несколько купюр и вскочил.
Тео проводила его недоуменным взглядом.
— Простите, — проговорил Грин, замерев.
Их взгляды встретились, и повисло странное тягучее молчание. На мгновение Теодоре показалось, что он немедля вернется за стол и продолжит разговор. Детектив возвышался над ней, но в этом не было никакого давления. Напротив — безопасность. Чертова безопасность.
Ее губы тронула тень улыбки, предшествующей началу фразы, но заговорить мисс Рихтер не успела.
— Я должен идти, — почти с сожалением сказал Грин. Развернулся. И исчез.
Глава шестая
ПРОШЛОЕ. АННА
Август 1993 года
— Моя дорогая Анна, знаешь ли ты, как устроен этот мир? Как ошибочно твое представление о его сущности, о правилах, по которым он работает? Интересно ли тебе это? Ты всегда стремилась познавать души. Не хмурься. Я не читаю мыслей, но слышу твои. Ты слишком громко думаешь. И мне нравится то, что я слышу. Моя маленькая чертовка. Ты ведь никогда не обманывалась на мой счет. Ты всегда знала, что, вступая в схватку со мной, ты обречена. Обречена проигрывать снова и снова. Засыпать и просыпаться с мыслями обо мне. Твое тело тебя предает. Даже сейчас. Оно говорит со мной о других вещах. Посмотри на себя. Посмотри, как ты прекрасна. Тебе идет эта стрижка, я не зря вчера потратил столько времени. Чуть ниже плеч и так вьются. Я бы хотел запустить пальцы в твои волосы, почувствовать гладкость их шелка. Но это оказалось бы банально, а ты ненавидишь банальности. У тебя идеальный брак, но ты разрушаешь его. У тебя идеальное имя, но ты все время пытаешься его запятнать. У тебя есть семья, но тебе не нужна семья. У тебя есть секрет. Постыдный секрет маленькой порочной девочки, которая однажды пошла на поводу у своих желаний, а потом всю жизнь жалела, что не решилась на последний шаг. Ох, не смотри так удивленно. Я же говорю, я знаю о тебе все. Читаю
