– Я предпочитаю здоровье одномоментному счастью, – сказала Артемис, не делая ни единого движения, чтобы передать лемура.
– Разве ты не любишь меня, сын? – напевала Ангелина. – Разве ты не любишь твою мамочку?
Артемис живо отошел, стремительно открыл медицинский комплект и его пальцы сомкнулись вокруг автоматического шприца. Единственная слеза скатилась вниз по его бледной щеке.
– Я люблю Вас, Мать. Я люблю Вас больше жизни. Если бы Вы могли только знать то, что я сделал, чтобы найти маленького Джиджи. Только потерпите еще пять секунд, и этот кошмар будет закончен.
Глаза Ангелины лукаво сверкнули. – Я не хочу, чтобы ты вводил это лекарство, Артемис. Ты – не обученная медсестра. Нет ли здесь врача или я должна только мечтать об этом?
Артемис заправил шприц, ожидая, пока лампочка аккумулятора загорится зеленым цветом. Я делал уколы раньше, Мать. Я давал вам ваше лекарство и раньше, когда вы болели.
– Артемис! – Ангелина захлопала ладонью по простыне. – Я требую, чтобы ты немедленно дал лемура мне! Сейчас же! И вызови доктора.
Артемис открыл флакон из медицинского комплекта. – У вас истерика, Мать. Вы не в себе. Я думаю, что я должен дать Вам успокоительное перед введением противоядия.
Он взял ампулу в руку другой рукой пытаясь поймать руку матери.
– Нет, – Ангелина фактически визжала, хлопая ладонью с удивительной силой. – Не лезь ко мне со своими ЛеППРКОНовскими успокоительными средствами, ты, глупый мальчишка.
Артемис замер. – ЛеППРЕКОН, Мать? Что Вы знаете о ЛеППРЕКОНе?
Ангелина выпятила губу, как виноватый ребенок. – Как? Я сказала ЛеППРКОН? Несколько букв, ничего больше. Они ничего не значат для меня.
Артемис сделал шаг назад, отходя от кровати и держа Джиджи в руках, как бы оберегая его.
– Скажите мне правду, Мать. Что здесь случилось?
Ангелина вдруг потеряла свой невинный облик, колотя исхудавшими кулаками по матрацу и визжа в расстройстве.
– Я презираю тебя, Артемис Фаул. Ты надоедливый человек. Как я ненавижу тебя.
Не каждый ожидает услышать такие слова от матери.
Ангелина вдруг успокоилась и лежала на кровати, выпуская пар вместе с яростью. Реально выпуская пар. Ее глаза вылезли из орбит, а сухожилия на ее руках и шее казались стальными кабелями. Все время она разглагольствовала.
– Когда у меня будет лемур, я уничтожу вас всех. ЛеППРКОН, Жеребкинса, Джулиуса Крута. Всех вас. Я пошлю собак с лазерами вниз, в каждый туннель в коре Земли, пока не выкурю того гнусного карлика. А что касается этой женщины- капитана, то я промою ей мозги и сделаю ее моей рабыней. – Она бросила на Артемиса взгляд полный ненависти. – Готовься к мести. Ты не согласен со мной, сын мой? – Последние два слова капали с ее губ как яд от клыков гадюки.
Артемис держал Джиджи близко к себе. Он мог чувствовать дрожь маленького существа на его груди. А может быть дрожал он сам.
– Опал, – сказал он. – Вы последовали за нами сюда.
– Наконец-то! – закричала мать Артемиса, голосом Опал. – Великий генияльный мальчишка увидел правду. – Руки и ноги Ангелины напряглись, и она поднялась с кровати, окруженная мутной дымкой испарений. Ее светло-голубые глаза сузились, пронизывая сквозь туман Артемиса своим безумным светом.
– Ты думал, что ты можешь победить? Ты полагал, что сражение выиграно? Как забавно ты заблуждался. У тебя даже нет волшебства. У меня же, с другой стороны, больше волшебства, чем у любого другого из волшебного народца, начиная с колдунов демонов. И, как только у меня будет лемур, я буду бессмертна. -
Артемис закатил глаза. – Не забывай о непобедимости.
– Я ненавиж-ж-жу тебя! – визжала Опал-Ангелина. – Когда у меня будет лемур, я… Я…
– Убьешь меня каким-нибудь ужасным способом, – предложил Артемис.
– Точно. Спасибо.
Тело Ангелины вертелось натянуто, пока она не парила вертикально, ее ореол заряженных волос, чистящих потолок.
– Сейчас же, – сказала она, указывая истощенным пальцем на сжавшегося Джиджи. – Дай мне это существо.
Артемис завернул лемура в свой жакет.
– Подойди и забери его, – сказал он.
В кабинете, Малой быстро рассказала теорию Артемиса.
– Это так? – спросил Номер Первый, когда Элфи закончила обьяснения, – Ты не упустила ничего важного? Все это имеет хоть какой-нибудь смысл?
– Все это смешно! – вставил свое замечание Жеребкинс с мониторов. – Вы выполнили свою часть работы. Возвращайтесь. Пора назад, под землю.
– Скоро, – сказала Элфи. – Давайте только дадим Артемису пять минут, чтобы проверить эту теорию. Все, что от нас требуется – быть готовыми.
Вздох Жеребкинса потрескиванием донесся из колонок. – Хорошо, по крайней мере позвольте мне поднять шаттл. Группа оперативников находится в Таре, дожидаясь, пока их отзовут.
Малой обдумала это. – Хорошо. Сделай это. Что бы ни случилось, мы должны быть готовы уехать. И когда ты закончишь, сделай зачистку, проверь, что видела та медсестра.
Жеребкинс повернулся влево, чтобы отправить запрос в Тару.
Малой ткнула пальцем в Номера Первого. – Держи немного своей особой магии на кончиках пальцев, вдруг она потребуется. Я не буду чувствовать себя в полной безопасности, пока Ангелина больна, а я не пью синтезированное кофе в баре Гавани.
Номер Первый поднял свои руки и они окутались красной рябью силы. – Никаких проблем, Элфи. Я готов ко всему.
Это было одно из тех утверждений, которым недоставало достоверности.
В ту же самую долю секунды, мониторы вдруг погасли, а дверь открылась с такой силой, что ручка воткнулась в стену. Огромное тело дворецкого заполнило дверной проем.
Улыбка скользнула по губам Элфи, когда она заметила пистолет в руке телохранителя и темные зеркальные очки, закрывающие его лицо.
Он вооружен и не хочет быть загипнотизированным.
Малой была быстрой, но Дворецкий был еще быстрее, кроме того у него был элемент неожиданности – в конце концов, он должен был быть на пути к Китаю. Малой бросилась к своему оружию, но Дворецки был уже там и вырвал Нейтрино из ее рук.
– У нас есть другие уловки, – подумала Малой, – У нас есть магия. Номер Первый легко может поджарить его пятки.
Дворецкий затащил что-то в комнату на вагонетке. Это был стальной бочонок с рунами, выгравированными на металле.
Что это? Что он делает?
Номер Первый сумел бросить единственную молнию. Она опалила рубашку Дворецки, сбив его с ритма, но в это время он как раз наклонился назад, протаскивая вагонетку мимо себя и рывком затягивая ее в комнату. Жирная слизь выплеснулась из открытого бочонка на ноги Номера Первого. Вагонетка прокатилась вперед, сбивая Малой и демона-колдуна как кегли.
Номер Первый уставился на свои руки, поскольку магия на кончике каждого пальца лишь слабо мигало, подобно затухающей свечке.
– Я не чувствую себя великим, – застонал он, затем закатил глаза и зашептал древние заклинания, но от этого не стало ни на йоту лучше.
– Что находится в этой бочке? – задалась вопросом Малой, мечтая выпустить крылья своего костюма. Дворецки ухватил Малой за лодыжку, пока она не успела убежать, и засунул ее в бочку. Она чувствовала маслянистый запах вокруг нее. Он как влажный кулак, забивал ей нос и горло.
Запах был отталкивающим.
– Жир животных, – поняла она, содрогаясь от ужаса. Чистый топленый жир.
Жир животных тысячелетиями использовался как подавитель волшебства. Даже самый мощный колдун становился беспомощным, если его опускали в этот жир. Вы бросаете колдуна в бочку с жиром, запечатываете его вместе с корой дуба и закапываете на освященном человеческом кладбище, и этот колдун становится беспомощным, как котенок в мешке. Это становилось еще более ужасным из-за того, что большинство представителей волшебного народца были вегетарианцами и точно знали, сколько животных должно погибнуть, чтобы набрать эту бочку жира.
– Кто сказал Дворецкому об этом? – задавалась вопросом Малой. – Кто управляет им?
