Этот пограничный пост мог бы в таком качестве служить своим целям и дальше, если бы не катастрофическая стратегия его руководителей, приведшая к фактической ликвидации гражданского общества и установлению жесткого контроля над социумом, как во Франции. Если к этому прибавить еще и исламский фактор, его влияние на жизнь граждан, то Европа сегодня, в неменьшей степени, чем та же Белоруссия, находится в состоянии предреволюции.
Внутренний кризис на Украине и ее конфликт с Россией во многом был вызван необходимостью сдержать расширение Европы на Восток – во избежание возможного усиления евразийских связей и потенциальной угрозы Атлантическому миру. Поэтому даже у «хорошей» Белоруссии, которая с точки зрения последнего мало чем отличается от Украины, уже по этой причине нет шансов стать частью Европы. Лучшее, на что могла рассчитывать Беларусь – это быть «открытым государством» (terrae liberum, по аналогии с «открытым морем», на которое не распространяется власть прибрежных государств) и которое находится в равноправном пользовании всех власть предержащих. Думаю, Лукашенко это понимал уже в середине 1990-х годов. Трудно сказать, был ли он осведомлен об истинных причинах украинского кризиса и опасался ли его повторения в Белоруссии, пытаясь лавировать между Сциллой (быть «одемократизованным» Западом) и Харибдой (оказаться поглощенным Россией).
Сопротивляясь Сцилле в 1995 году, Лукашенко и Борис Ельцин подписали договор о создании платежного и таможенного союзов между странами, вслед за этим был подписан договор о дружбе и сотрудничестве, в 1996 году – договор о создании Сообщества Белоруссии и России, а в 1998 году – договор о равных правах граждан России и Белоруссии. По сути, эти шаги могли стать фундаментом для слияния двух государств в некую российско-белорусскую федерацию, но в этом случае Лукашенко терял бы полноту власти политически. Мало сомнений в том, что стратегическую политику такого нового объединения определяли бы не в Минске, а в Москве. Очевидность этого помешала Лукашенко предпринять дальнейшие шаги для вхождения Беларуси в состав России, но уже достигнутые договоренности, как он считал, давали ему большую степень свободы. В 1996 году белорусский президент подписал «Договор между Российской Федерацией, Республикой Беларусь, Республикой Казахстан и Киргизской Республикой об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях», что было интересным жестом в плане вхождения страны в евразийскую зону с «восточной двери». Вероятно, «восточная» интеграция Лукашенко позволила ему тогда начать зачистку нелояльных к нему коллег.
Как бы то ни было, реакция со стороны Запада, от которого Белоруссия продолжала дрейфовать и в период второго срока Лукашенко (2001–2006), была неотвратимой. В черный список Евросоюза попали ряд белорусских чиновников, которым был запрещен въезд на его территорию. Польша, Литва и Латвия вступили в ЕС 1 мая 2004 года, после чего белорусский вопрос встал еще острее, и страной заинтересовались США. Интерес этот был подогрет особенно во время войны в Ираке в 2003 году, когда, как считала американская разведка, Белоруссия занималась незаконной торговлей оружием с Ираком, а некоторые иракские военные имели белорусские паспорта.
20 октября 2004 года президент США Джордж Буш-младший, который едва ли имел представление о том, что такое Белоруссия, подписал интересный документ – «Акт о демократии в Беларуси». С этого момента страна де-факто попала в число «стран-изгоев» (rogue countries), то есть к которой применимы американские санкции, запрет на экономическое сотрудничество[18] и, как особая мера, военная интервенция, как в случае с Ираком.
Ситуацию ухудшил и референдум, проведенный за три дня до подписания Бушем Акта о белорусской демократии, в результате которого снимались ограничения по количеству президентских сроков. Вопрос, вынесенный на референдум, звучал так: «Разрешаете ли Вы первому Президенту Республики Беларусь Александру Лукашенко участвовать в качестве кандидата в Президенты Республики Беларусь в выборах Президента и принимаете ли часть первую статьи 81 Конституции Республики Беларусь в следующей редакции: «Президент избирается на пять лет непосредственно народом Республики Беларусь на основе всеобщего, свободного, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании?» По официальным данным «за» проголосовали 79,42 %, «против» – 10,97 %[19]; по сообщению The Gallup Organization, только 39 % опрошенных высказались за изменение Конституции и 32,5 % проголосовали «против». Референдум не был признан ни США, ни Евросоюзом. Можно предположить, что от судьбы Саддама Хусейна или, на худой конец, Слободана Милошевича, Александра Лукашенко, вероятно, спасло отсутствие у Беларуси природных богатств (той же нефти[20]) в том количестве, которые имеются, например, у Ирака.
Следует обратить внимание на то любопытное обстоятельство, что объявление Беларуси «изгоем» произошло практически сразу же после завершения активных военных действий в Ираке, что едва ли можно считать случайностью. Казалось бы, в 2004 году США помимо белорусской демократии было чем заняться. Однако, если посмотреть на дело с точки зрения «нового мирового порядка», то Акт покажется не таким уж побочным продуктом. Он ясно давал понять: вторжение в Ирак, как мы сегодня знаем, под полностью вымышленным предлогом (якобы имеющегося там химического оружия) – не просто единичная, вынужденная акция хорошей страны против плохой, а новый политический принцип. После войны в Ираке мир оказался разделенным не на два противоборствующих идеологических лагеря (коммунизм vs. капитализм), а по этическому признаку – неолиберальное добро vs. консервативное зло. Согласно этой неоманихейской картине мира, добро жестко ассоциировано с США и их союзниками, а зло – со всеми остальными, начиная с России, что позже, после выступления президента России Владимира Путина в 2007 году в Мюнхене, найдет свое выражение и в политическом языке.
Так или иначе, Белоруссия оказалась в лагере «зла». Это государство, по представлениям неоманихейцев, определявших политический расклад в мире, находилась под влиянием современного Ахримана – России, которая, как и ее зороастрийский предшественник, не обладает самостоятельной творческой энергией, в отличие от сил добра, но тем не менее способна чинить козни и мешать осуществлению благих дел. И необходимость последних не заставила себя долго ждать: в 2000-х годах. Белоруссия переживала экономический подъем, который был связан с высокими ценами на нефть и поставками энергоносителей из России по внутренним тарифам. Вице-президент Всемирного Банка по европейскому и центрально-азиатскому региону Филипп Ле Уэру на встрече с премьером Беларуси Сергеем Сидорским в марте 2010 года похвалил белорусское руководство за высокие достижения и порекомендовал изучить экономическую модель страны другим развивающимся странам. Он и другие эксперты отмечали «китайскую» тенденцию в экономике Беларуси, значительное снижение уровня бедности, повышение энергетической эффективности (при том, что страна оставалась, по данным ВБ, на 114-м месте по объему ВВП на душу населения, примерно как в Мексике).
Однако все резко стало меняться после 2014 года с введением санкций против
