в сиденье, будто собирается встать.
Моргаю и отворачиваюсь от Влада.
— Эра, насколько я знаю, терапия была твоей идеей, — Мария Степановна больше не похожа на милую женщину. Передо мной сидит строгая учительница, отсчитывающая меня за то самое невыполненное домашнее задание. Становится стыдно. — Ты не имеешь права скрывать состояние Влада. Как бы тяжело не было, и чтобы он тебе потом не говорил, мы здесь только ради его блага. И сейчас любая мелочь может помочь.
Киваю. Опускаю глаза в пол. Щеки горят. Сильнее сжимаю подлокотники. Грудь ходит ходуном.
— До боя Влад был агрессивен, — виновато смотрю на него.
Он кивает, подбадривает. Невесело улыбаюсь уголками губ.
— Ладно, — глубоко вздыхаю, откидываюсь на спинку и таращусь в потолок. Лучше ему буду все рассказывать. — В общем, после боев Влад всегда приходит в норму. А вот до… — делаю паузу, моргаю. — Видимо, из-за волнения он становится раздражительным, хмурым, огрызается, — замолкаю.
— А секс? — Мария Степановна огорошивает вопросом.
— Секс? — недоуменно вскидываюсь на нее. Мария Степановна серьезна. — Ну, — складываю ладони на бедрах, тру подушечки пальцев друг о друга, — он у нас с Владом мягким в общем-то никогда и не был, — подбираю слова, но подходящие никак не приходят на ум. С досадой хлопаю себя по бедру. Разворачиваются к Владу. — Как ты с этим справляешься? Такое чувство, что я на приеме у гинеколога посреди парка.
Влад прыскает от смеха. Протягивает мне ладонь. Вкладываю свою. Давление пальцев успокаивает.
— До начала боев я могу перегнуть палку, — Влад продолжает за меня. Трет шею.
— То есть, соревнования делают тебя более подверженным эмоциям? — Мария Степановна раздумывает над чем-то. Влад открывает рот, но она останавливает его ладонью. — Можешь не отвечать. То, что я сейчас скажу, будет болезненно слышать, но это вынужденная мера.
Мы с Владом выпрямляемся. Его рука напрягается, сдавливает сильнее мою ладонь. А я пытаюсь унять дрожь.
— Влад, — Мария Степановна смотрит ему в глаза. — На время практик я предлагаю убрать любые катализаторы, в том числе и…
— Нет, — он вскакивает на ноги, отпуская мою руку. Тяжело дышит. Желваки ходят на скулах.
Вижу его сбоку, но мне достаточно. Влад в бешенстве.
— Вы собираетесь лишить меня даже этого? — ревет он. — Спорт помогает мне не слететь с катушек. Разве это не основная наша задача?
Глава 17.3
— Я не предлагаю тебе завязывать со спортом, только перестать участвовать в боях, — Мария Степановна сидит спокойно.
Поражаюсь ее выдержке. Подо мной же сидушка кресла ощущается как гвозди, на которых я беспрестанно ерзаю.
— Нет! Да пошло оно все… — Влад оглядывается по сторонам. Смотрит на стену. Подходит к ней и со всей дури впечатывает в нее кулак.
— Влад, — теперь уже и я на ногах. Делаю шаг в его сторону.
— Не надо, Эра! — Мария Степановна останавливает меня стальным голосом. — Пусть сам справляется с эмоциями.
— Вы думаете, мы в игры играем? — Влад поворачивается к ней. Испытующе смотрит. Они сверлят другу друга взглядами.
— Хватит! — не выдерживаю я. Меня трясет. — Перестаньте, пожалуйста! Это глупо! Ему нужны бои, — разворачиваюсь к Марии Степановне.
— Ему нужен спорт, — она качает головой.
— И чем я по вашему должен заниматься? — Влад запускает руки волосы. Начинает туда-сюда ходить по кабинету.
— Тренерством, — Мария Степановна пожимает плечами.
— Чего? — Влад останавливается посреди комнаты. Округляет глаза. — Я пошел отсюда, — широким шагом направляется к двери.
— Подожди, — встаю перед ним, упираясь ладонями в напряженную грудь. — Ты можешь просто выслушать? Тебя же никто не заставляет прямо сейчас принимать решение, — смотрю на него умоляющим взглядом. — Пожалуйста, — тяну я.
А саму гложет сомнение — правильно ли просить Влада исключить из жизни то, что приносит ему удовольствие? Не будет ли он потом винить меня, что я подтолкнула его к отказу от любимого дела? Страх тысячей иголок колет кожу.
Смотрю в родные глаза. В них плещется недоумение, боль, обида и непонимание. Как объяснить Владу, что мне тоже тяжело? Делаю шаг к нему и обнимаю. Кладу голову на широкую грудь. Руки Влада обессилено свисают вдоль тела.
— Я тоже не знаю, как правильно, — говорю шепотом. Помню, что мы не одни. Но это сейчас не важно. — Давай просто послушаем? А дальше ты сам решишь, как для тебя лучше.
Поднимаю голову, ловлю уже печальный взгляд. Влад постепенно успокаивается. Его дыхание выравнивается. Он гладит меня по волосам. Целует в лоб.
— Это вряд ли поможет, — тихо отвечает Влад спустя время.
— Ну и ладно, — мягко улыбаюсь. — И фиг с ним тогда.
— Хорошо, — он делает глубокий вдох. — Давай послушаем.
Радостно киваю и отступаю назад. Влад берет меня за руку, переплетает наши пальцы. Мы садимся в кресла, не расцепив замок из ладоней.
Мария Степановна с умилением смотрит на нас, уголки ее губ слегка приподняты. Затем моргает. И вот она снова строгий психотерапевт.
— Итак, вариант с боями я предлагаю на время острой необходимости, пока расстройство прогрессирует.
— Я не чувствую, чтобы что-то прогрессировало, — Влад сжимает мою ладонь.
— Да, потому что ты неустойчивый. И у тебя любые так называемые «качели», — Мария Степановна показывает кавычки в воздухе, — в норме. Нам нужно тебя стабилизировать.
— Я… — Влад чуть подается вперед.
— Ты стабилен, конечно, — Мария Степановна кивает, — а вспышки — это случайность, — строго говорит она. — Но посмотри на Эру. Ты готов заставлять ее нервничать и волноваться дальше? Эра, расскажи нам, что ты чувствуешь? Только честно.
Теперь все смотрят на меня. Отодвигаюсь вглубь кресла, вжимаясь в спинку. Хочу слиться с обивкой. Пытаюсь расцепить наши с Владом ладони, но он не отпускает.
— А можно без меня? — стискиваю свободную руку в кулак. Щеки нещадно горят.
— Нет! — звучит с двух сторон.
— Синхронно, — поджимаю губы. Втягиваю в рот нижнюю и закусываю. — Так, — тру переносицу. Смотрю в окно, за которым свобода. Хочу оказаться на улице, а не в прохладном кабинете, где мне нужно раскрыть все те
