– Извини, Томас, если я заставила тебя поверить, что я на тебя сердита, это не так, ты знаешь.
– Но не у меня одного такое впечатление. Дрю уверяет меня…
– Дрю просто чрезмерно покровительствует, – настаивала она с раздражением в голосе. – Честно говоря, мне не хотелось бы, чтобы он лез в наши дела. Не представляю себе, с чего он…
– Не представляешь? – мягко прервал он. – Не похоже, чтобы ты вела себя импульсивно, но так было. Он реагировал на твои реакции. Так же и Уоррен в данном случае. Он намеренно провоцировал…
– Он всегда провоцирует.
Томас захихикал.
– Это точно, но обычно он делает это не так явно. Давай я поставлю вопрос по-другому. Сейчас он активно ищет скандала, и мне кажется, ему все равно, кто даст к этому повод.
– Но почему?
– Это один из способов избавиться от обуревающих его эмоций.
– Лучше бы он нашел другой выход, например, снова влюбился. Это дало бы его страстям иное направление, – с неприязнью проговорила она. – Тогда бы он, может быть, угомонился.
– Я не ослышался, Джорджи Андерсен?
От его осуждающего тона она вспыхнула, забыв на момент, что говорит с братом.
– Ты думаешь, я совсем ничего не знаю о жизни?
– Не больше, чем положено. По крайней мере об этой стороне жизни.
Простонав внутренне, она стойко продолжала:
– Ты, должно быть, шутишь. После всего, что я подслушала в этом доме. Наверное, мне не следовало этого делать, но тема была очень интригующей… – Она ухмыльнулась, увидев, как он откинул голову назад и закрыл глаза. – Я хорошо объяснила, Томас?
– Ты изменилась, Джорджи… Клинтон называет это «чувство босса», но я бы назвал…
– Самоуверенностью. И ты полагаешь, что я ее проявила в последнее время?
– Скорее упрямство.
– Да, и это есть, – ухмыльнулась она.
– И все более дерзка.
– Так мне говорят последнее время.
– Ну?
– Что ну?
– Какую же ответственность за эту новую сестру мне следует нести?
– Полагаю, как мне кажется, я могу сама принимать решения о своей жизни и сама нести за них ответственность.
– Такие, как бегство в Англию? – осторожно спросил Томас.
– В том числе.
– А есть и другие?
– Я никогда не выйду замуж, Томас, – сказала она очень мягко, так что он подумал, что речь идет о Малкоме.
– Понимаю… да нет, ничего я не понимаю. На самом деле я, словно Дрю, делаю глупые предположения. Кстати, он очень озабочен.
Она встала, чувствуя, что беседа принимает нежелательный для нее оборот.
– Томас…
– Он слышал, как ты плакала прошлой ночью.
– Томас, я не…
– Он настаивает, что твое сердце разбито. Так ли это, Джорджи?
Он говорил очень участливо; она почувствовала, что слезы снова подступают у нее к глазам, и быстро отвернулась, чтобы овладеть собой. Томас, конечно, терпеливо ждал.
Наконец она произнесла слабым голосом:
– Так уж я чувствую.
Ему бы следовало задать свой следующий вопрос несколько часов назад, но он сделал еще одно предположение:
– Это из-за Малкома?
Она обернулась в изумлении, так как надеялась, что ей не придется больше ничего говорить… Но Томас был очень восприимчив, не говоря о настойчивости.
Она удивлялась, зачем она вообще старалась ввести всех в заблуждение. Какое это теперь имеет значение? Потому что она не хотела говорить о Джеймсе. Разговор о нем заставит ее снова плакать, а она избегала этого.
Она вновь улеглась и вздохнула:
– Я действительно хотела бы ограничить разговор тем, что я чувствовала, когда обнаружила предательство Малкома. С этим было бы так легко справиться… и покончить. Я была просто взбешена.
– Следовательно, у тебя меланхолия по другой причине?
– Меланхолия? – хохотнула она. – Это не то слово. – А затем сама задала вопрос: – А почему ты до сих пор не женился, Томас?
– Джорджи…
– Покажи свое терпение, братец. Так почему же?
– Я не нашел еще ту, которую ищу.
– Но ты ищешь?
– Да.
– А Клинтон нет, хотя, посмотри, сколько лет прошло, как умерла его жена. Он просто говорит, что не хочет пройти через это снова. Уоррен тоже нет, но, конечно, он все еще питает горечь и, вероятно, в конце концов изменит свое мнение, он так любит детей. Бойд не женат. Он утверждает, что слишком молод, чтобы остепениться. Опять же Дрю говорит, что не готов оставить удовольствие поиска…
– Он сказал тебе это? – Томас чуть не повысил голос.
– Нет, – ухмыльнулась она. – Я подслушала.
Он весьма сердито взглянул на нее.
– К чему ты клонишь, Джорджина? Что ты решила больше не искать?
– Нет, я встретилась с одним человеком, у которого был другой взгляд на брак, и могу уверенно сказать, что он предпочитает ад.
– Бог мой! – глотнул воздуха Томас, когда все совпало. – Неудивительно, что это не имеет смысла. Кто он?
– Один англичанин.
Она съежилась, ожидая взрыва. Но это был Томас. Он просто спросил:
– Как его зовут?
Но Джорджина уже сказала больше, чем намеревалась.
– Имя не имеет значения. Ты никогда не встретишься с ним. И я тоже.
– Он знает, как ты себя чувствуешь из-за него?
– Нет… возможно. О, я не знаю.
– А как он относился к тебе?
– Я ему достаточно нравилась.
– Но недостаточно, чтобы жениться на тебе?
– Я же говорила тебе, что он считает брак идиотской ошибкой. И это его собственные слова, так что он не давал мне никакой надежды.
– Мне очень жаль, дорогая, действительно жаль. Но, знаешь, это еще не причина настраиваться против брака. Есть и другие мужчины, если не здесь, то в Нью-Хейвене, куда собирается взять тебя Клинтон, когда поедет навестить наших племянниц. А если там ничего не получится, Уоррен свозит тебя в Нью-Йорк.
Она улыбнулась ему. Ее братья, все они, хотят ей добра. И она будет рада снова повидать девочек. Джорджина хотела их воспитывать, когда умерла жена Клинтона, но ей тогда было всего двенадцать и она сама воспитывалась слугами или кем-нибудь из братьев, кто в это время оказывался дома. Поэтому порешили, что они будут жить с родителями матери в Нью-Хейвене, поскольку сам Клинтон редко бывал дома. К счастью, Нью-Хейвен недалеко. И если Джорджине предлагают туда поехать, ей надо делать это не мешкая, пока она не начнет проявлять себя и весь ад не всплывет наружу. Может быть, братья к тому времени вернутся на море.
Сейчас же она была готова на все, лишь бы прекратить беседу, прежде чем Томас начнет задавать более интимные вопросы.
– Я подумаю, Томас… если ты окажешь мне любезность. Не говори другим о… ну, о том, что я тебе рассказала. Они не поймут, как это я влюбилась в англичанина. Я и сама этого не понимаю. Знаешь, я его сначала терпеть не могла, его высокомерие, его… Ну, ты знаешь, какими эти чертовы лорды могут быть.
