значит, придется гроб вскрывать…» Я сначала подумала, он пошутил, а потом осознала, что эти мрази ничем не побрезгуют, могут разворотить могилу моих родителей и… В общем, тогда меня внезапно и осенила идея привести их на другое кладбище. Я не сразу сообразила, что они следят за нами, только тогда, когда ты привезла меня на первое кладбище, где реально покоятся мои родители, я заметила их машину.
— Значит, ты тогда была не так уж и невменяема, как мне показалось, — заметила я и хмыкнула.
— Я была не в себе, у меня началась реальная ломка, поэтому я так рвалась в эту… Да пошла она к черту, эта Шангри-Ла!
— И ты решила привезти меня совсем к чужой, какой-то безымянной могиле, — закончила я за нее.
— Ага… Ты тогда верно все подметила насчет могилы, но не могла же я тебе в тот момент обо всем рассказать. Но тебе спасибо большое. — Вероника погладила меня по голове. — Ты Человек с большой буквы!
Слышать это было приятно даже в такой совсем неприятной ситуации. Через минуту Вероника снова заговорила своим тихим и ослабленным голосом:
— Я так и не поняла, почему ты здесь? Как ты-то сюда попала? Или решила тоже посетить волшебную страну и… угодила в лапы к этой маньячке?
— Можно сказать и так. На самом деле ко мне обратилась за помощью твоя подруга Юлия Ильменская, которая озадачилась твоим внезапным и загадочным исчезновением.
— Юлька, — с нотками радости произнесла Вероника. — Надо же… Оказывается, я еще кому-то нужна в этом бестолковом мире. Подожди… — Она отстранила от меня свою голову, и я ощутила, что она смотрит мне в лицо. — В смысле, наняла? А ты кто?
— Частный детектив. Татьяна Иванова.
— Ничего себе… Чего только не бывает в этой странной жизни. Я сразу тогда поняла, что ты тетка непростая, крутая. Есть в тебе что-то… Слушай, а как ты вышла на эту сумасшедшую?
— Чисто случайно, — ответила я. — Сначала я с ней общалась просто как с очевидцем, с фигурантом дела, а потом заподозрила, что с этой странной особой не все так просто. А дальше… Она сама, как я поняла, заприметила меня и решила по каким-то своим личным больным соображениям сделать меня своей очередной жертвой. Непонятно только, откуда у нее такая патологическая страсть к блондинкам? Точнее, ненависть.
Мой вопрос словно завис в воздухе — вонючем, спертом и одновременно сыром воздухе. Мы все пару минут помолчали.
— Мне бы тоже хотелось знать, что этой сумасшедшей девице от всех нас нужно? — нарушила молчание Лена своим звонким голоском. — Но если она больная, то мы не найдем ответ на этот вопрос. А вообще, у меня такое чувство, что она забавляется — игра у нее, видимо, такая. Может, ее папаша-вояка лишал ее в детстве кукол? Не подарил вожделенную белокурую Барби, и теперь эта психопатка таким извращенным образом восполняет… Господи, бред какой! — Она снова перешла в рыдания.
— Может, она решила коллекционировать девичьи трупы, — высказала свою версию Вероника. — И именно блондинок?
Я не ответила ничего, поняв, что мои мысли никакого практического толку не принесут. Да и что тут скажешь? Какой у ненормальной психопатки может быть повод? Психам вообще повод не нужен — они творят не ведая что и получают от этого свой, не понятный никому кайф. Да, так могло быть. Но мотив, я считала, все равно должен иметься. Почему она так ненавидит блондинок? Почему именно светловолосые красивые девушки вызывают тот самый триггер в ее искаженной душе, что она начинает действовать подобным ужасающим образом? Нет, как я уже говорила, я не психиатр, а это именно их пациент, и пусть они занимаются поисками первопричины столь опасных отклонений в психике. Я лишь была уверена в одном — все психологические травмы идут из детства или юности.
И вывод тут можно было сделать один: полнейшее безумие и ничего более.
— Бедная мама, она, наверное, себе места не находит, — продолжала хныкать из своего темного угла Лена.
— Я общалась с твоей мамой, — ответила ей я.
— Правда? Господи… Как она?
— Она действительно переживает, всю местную полицию подняла на уши. Поверь, ты обязательно вернешься к маме уже в самое ближайшее время. Я тебе обещаю это, — решила я подбодрить несчастную девушку.
После этих слов я поднялась, аккуратно отстранив от себя Веронику. Снова включила фонарик и посветила вокруг. Надо еще раз все внимательно вокруг осмотреть. Я начала ощупывать стены сантиметр за сантиметром, выискивая малейшие выбоины, по которым можно было бы забраться наверх, поближе к люку, и попробовать сломать механизм, который его открывал. Или выстрелить в нужное место, чтобы выбить из работы всю эту нехитрую установку.
С одной стороны квадратного люка тонкий луч фонарика высветил какую-то темную коробку, от которой торчал небольшой рычаг. Дотянуться дотуда я не смогу, а вот если в этот механизм запустить пулю? Нет, так рисковать я не могла — вдруг это ничего не даст, а я тем самым только раскрою себя, дав понять этой сумасшедшей, что я вооружена, а следовательно, очень опасна.
— Она говорила, что папа у нее какая-то большая шишка в армии, — сказала Лена, продолжая прижимать к себе колени. — Мать у нее давно умерла. И сестра пропала без вести…
— Сестра… — тихо повторила я.
— Что?
— Точно, она же рассказывала, что у нее без вести пропала сестра лет шесть назад. Потом через три года еще одна девушка здесь пропала. Некая Аня Рожкова. Ты не знала такую? — обратилась я к Елене, так как она была из местных.
— Нет, я вообще про этот случай впервые слышу. И никакую Аню Рожкову я не знаю…
— Я видела ее сестру на фото, — продолжила я вслух свои размышления. — Красивая блондинка… И Аня Рожкова, судя по словам очевидцев, тоже была симпатичной светловолосой девушкой. Ну, теперь-то все понятно… — Я приостановила свои изыскания, выключила фонарик, чтобы просто так его не жечь, и снова села на прохладную землю, облокотившись спиной о стену.
— Что тебе понятно? — спросила Лена.
— Да что эта ненормальная, скорее всего, укокошила свою сестру, а потом, спустя три года, убила и некую Аню Рожкову. И при этом все свои преступления пыталась свалить на своего отца…
— Боже, но зачем?
— Боюсь, этого она нам уже никогда не расскажет, — тихо ответила я, уже зная, что мне придется убить эту психически ненормальную девушку. Я даже не задумывалась о том, какие у всего этого будут последствия, но, скажу честно, подобное мне совершать уже приходилось. Когда вообще нет никакого выхода, когда тебе и окружающим людям грозит смерть и, чтобы
