на пол.
Мы сделали все, как надо, управились практически за несколько секунд. Вероника уже оказалась под люком, и ей нужно было только вытянуть руки вверх и ухватиться за край — я ждала этого, готовая подтолкнуть ее в этот момент. Но Вероника, к моему сожалению, сделала совсем не то, что от нее требовалось…
Может, лицо мертвой Яны, оказавшееся рядом с ней, так на нее повлияло либо она решила, что ее обидчица, пусть даже мертвая, тоже должна оказаться в этом каменном мешке, где держала своих пленниц. Поэтому вместо того, чтобы ухватиться за край пола, где был люк, Вероника с криком «Гадина!..» схватила мертвую Яну за ее кудрявые волосы и с силой дернула на себя, а потом вниз.
Первые секунды я попыталась удержать равновесие, опустив свой центр тяжести и впившись ногами в земляной пол, словно пустила корни. Но потом случилось нечто совсем неожиданное. Тело Яны так и осталось лежать на месте, а ее светлые кудрявые волосы остались в руках Вероники. Она в ужасе что-то выкрикнула и резко дернулась назад, отчего я не смогла устоять на ногах и подалась назад. Чтобы плашмя не упасть нам двоим на пол и не покалечиться, в последнюю секунду я уперлась одной рукой в стену, а потом ушла в сторону…
Когда Вероника падала, я пыталась подхватить ее руками, чтобы хоть как-то смягчить ее падение. Мне это удалось — упала она удачно, причем уберегла свою голову благодаря тому, что опустила ее прямо на бедра сидевшей рядом Лены. Та снова завизжала как резаная и отползла от нас в сторону, будто мы собирались ей сделать что-то плохое.
— О господи-и! Что это? — визгливо спросила она, глядя на руки Вероники, в которых она держала светлые кудрявые волосы.
— Это что — парик? — Вероника изумленно смотрела на то, что было у нее в руках. — Фу, какая мерзость! — И она брезгливо отшвырнула его в сторону.
А потом мы все трое одновременно, словно по какой-то внутренней команде, медленно стали поднимать головы вверх, уже представляя, какую неприятную картину мы сейчас увидим.
А с другой стороны — куда уж хуже!
Полностью лысая голова Яны с капающей из пулевого отверстия темной кровью свисала над нами, и от этого казалось, что там лежит не человек, а какое-то неведомое чудище.
И когда же этот кошмар наяву уже закончится?
Да, я знала, что скоро этому всему придет конец, но точно знала, что этот устрашающий образ мертвой лысой кровавой головы потом еще долго будет меня преследовать в ночных кошмарах…
— Так эта уродка еще и лысая, — проговорила Вероника и сплюнула на пол.
— Вот поэтому она и обозлилась на всех блондинок! Маньячка! — выкрикнула Лена.
А я же подумала о том, что не зря при нашей первой встрече отметила, что эти волосы с нелепыми кудряшками не шли этой девушке — смотрелись на ней как что-то инородное.
— Вероника, я понимаю твое негодование, но ты не на то тратишь свои силы, которых у тебя и так практически не осталось, — обратилась я к ней.
— Извини, не сдержалась, — пробормотала она.
— Тогда мы сейчас соберемся с силами и повторим нашу попытку. — Я посмотрела на нее с некоторым сомнением. Глядя на это тщедушное истощенное тело с бледным лицом, я уже начала сомневаться, что она найдет в себе силы хотя бы подняться.
Но надо отдать должное этой стойкой девушке — она, кряхтя, встала на ноги и произнесла:
— Я готова.
Я кивнула, и мы снова повторили те же маневры, что и несколько минут назад. Только когда Вероника уже была на моих плечах и я готова была подняться, мы отчетливо услышали, как наверху в доме что-то загромыхало, а затем послышались чьи-то шаги.
— В доме кто-то есть, — свистящим шепотом произнесла Лена.
— Может, нас наконец нашли, и это прибыла подмога… — предположила Вероника.
Я тут же дала ей команду слезть с моих плеч и приложила палец к губам, призывая к тишине.
— Может, нам все же покричать? — все так же шепотом неуверенно предложила Лена.
— Тихо, — велела я.
— Боже, так это может быть ее отец, — с ужасом на лице предположила Лена. — А он такой же псих, если не хуже…
Я снова приложила палец к губам и цыкнула, давая понять, чтобы она замолчала. Наверху кто-то явно открыл дверь, а потом мы услышали мужской голос:
— Яна, ты здесь?
Строгий мужской голос громом прокатился где-то у нас над головами, и мы испуганно переглянулись и замерли. Кто-то шел, стуча каблуками по полу.
— Яна, что за шутки, черт возьми? Откуда ты взяла ключ от этой комнаты? Мы же договорились… Вот только этого мне не хватало! Я так и знал…
Яна, естественно, не отвечала, глядя на нас своими мертвыми глазами. Я представляла, что в данный момент ощущали сокамерницы — от них просто исходили флюиды страха. Даже меня страх сковал до самых пяток. Такое ощущение, что я на какое-то время не могла пошевелиться. Но тут же взяла себя в руки, уверенно сжимая пистолет в правой руке.
Тут шаги прекратились — видимо, хозяин дома смотрел на открытый люк и лежащее над ним без движения тело дочери.
— Яна, ты что там делаешь? Ты меня совсем не слышишь, мерзавка? И почему ты… без парика?
Голос уже был откровенно злым. Шаги возобновились, и в квадрате люка показался крупный мужчина. Он стоял на краю в сером свободном пиджаке и белой рубашке, пытаясь внимательно рассмотреть, что там находится внизу этого каменного мешка. Когда ему удалось рассмотреть в этом полумраке нас, сгрудившихся внизу и дрожащих от страха, глаза мужчины округлились до невероятных размеров и по лицу тоже пробежала волна страха.
— Вот дьявол! — выкрикнул он. — Неужели ты снова взялась за старое?! А ну поднимайся!
Дочь продолжала лежать неподвижно. Наклонившись над ней, он грубо взял ее за свитер, рывком поднял и, повернув к себе, заглянул в лицо. В этот момент сердце у меня похолодело.
Казалось, те несколько секунд, которые он смотрел в страшное лицо своей мертвой сумасшедшей дочери, длились бесконечно долго, словно кто-то остановил время, нажав на пульте кнопку «пауза». На лице мужчины ничего не отражалось, и сложно было понять, что он испытывал: горе и ненависть к тем, кто это сделал, или радость и облегчение, что наконец избавился от обузы… Не знаю, сколько длилась эта немая и жуткая по своей сути сцена. Я собралась с духом и, держа твердой рукой пистолет, готова была выстрелить в любой момент, так как мой внимательный взгляд
