29 марта. Сегодня погода стояла тихая и ясная. Поутру в 7 часов, сопровождаемый тайоном и двумя байдарками я отправился в Килюдинский залив. Сперва мы пристали к Угашекскому селению, где нашли всех жителей в великой печали, так как тайонский сын умер ночью и только что был погребён перед нашим приездом. Мать покойника с сестрой и ещё другой родственницей я застал плачущими у могилы. Однако они сделались несколько повеселее, как только начал я потчевать их табаком.
Верстах в 14 к югу от Угашекской губы лежит большой утёс, близ которого опасно ехать на байдарках при восточном, юго-восточном и южном ветрах. Подъезжая к Килюдинскому заливу мы увидели множество небольших кольев, натыканных рядом на высоком утёсе, которые означали, что здесь кто-нибудь из промышленников упал в воду. В три часа пополудни мы были у килюдинскопо тайона. Он показал мне два высоких камня, на которых стояли старинные крепости островитян. На одном из них, как говорят, находилось 14 барабор, но теперь и следов их не осталось.
30 марта мы употребили весь день на осмотр берегов. Встречавшиеся нашим взорам новые предметы приносили нам великое удовольствие. Здесь мы настреляли множество диких уток.
Килюдинский залив разве немного короче Игатского и почти совершенно на него походит. Он разделяется на две довольно длинные губы, в которых суда могут стоять спокойно. Нам нельзя было измерить глубину потому, что на байдарках опасно вынимать лот (орудие, посредством которого измеряется глубина). Однако достали дно до 16 сажен [30 м]. Мимоходом пристали мы к одному селению, в котором нашли множество ребят и старух, почти полумёртвых от голода, потому, что все молодые люди мужского пола находились с Барановым. Желая, сколько возможно, облегчить их бедственную участь, я отдал им всю бывшую тогда со мною сушёную рыбу и оставил это печальное место. Бедные жители, исполненные живейшей благодарности, выбежав из своих хижин, кланялись мне в землю и произносили многократно слово «ладно», что означает здесь гораздо больше, нежели спасибо.
Сегодня делал я наблюдения неподалёку от последнего мыса до верхней западной губы у 57°17 43" с. ш. Северо-западная губа гораздо длиннее первой и глубока почти до самой своей вершины. У берегов её местами находится хороший грунт. Жители показывали мне хребты, на которых собирается вещество вроде карандаша [138]. Как говорят, оно лежит слоями.
31 марта. Поутру был густой туман и тишина. К 8-му часу хотя и прочистилось, однако ненастье всё ещё продолжалось. После полудня я ездил в Пьяновскую губу. Здесь мне удалось накупить множество редкостей, а особенно кукол, вырезанных из моржовой кости. Судя по ним, можно заключить, что кадьякцы в резьбе ныне уже не столь искусны, как были прежде.
1 апреля погода была дождливая, и временами шёл снег. Невзирая на это ненастье, я с утра отправился в гавань Трёх Святителей, куда прибыл к пятому часу пополудни. Местность до пролива между Кадьяком и островом Салгхидаком довольно гористая. Однако, находятся губы, где гребные суда могут удобно приставать. В одной из них есть небольшое селение. Берега пролива весьма приятны. На них растёт довольно много ольхового, берёзового и тополевого леса, и местами они заселены многими семействами. Мы заезжали в так называемое Беглецовское селение, весьма удобно устроенное. Жители его показались нам здоровее игатских и килюдинских и гораздо зажиточнее. Тотчас по приезде нашем тайонша принесла нам большую чашу ягод, смешанных с китовым жиром, и усердно нас потчевала. Поблагодарив за ласковый приём, я также потчевал её табаком и, одарив почти всех разными безделицами, отправился в дальнейший путь. Туманная погода, наступившая при самом нашем отъезде, не позволила нам рассмотреть берега до гавани Трёх Святителей, у которой они весьма утёсисты и окружены большими камнями.
2 апреля. После полудня небо несколько прочистилось и позволило нам осмотреть и описать гавань. Узнав о приезде тайонов из некоторых селений, я приказал позвать их к себе. Мы долго разговаривали. Я всеми способами старался внушить им охоту к трудолюбию, представляя им неоценимые выгоды домашних ремёсел. Тайоны нимало не опровергали моих советов, но уверяли меня, что множество причин препятствуют, или, лучше сказать, отнимают у них способы к занятию ремеслом.
5 апреля. Сегодня, пользуясь благоприятной погодой, мы отправились к губе Наюмляк. По эту сторону её северного мыса, мы находились под лёгким восточным ветром, но как только начали его обходить, то волнение сделалось таким сильным, что наши байдарки весьма часто обливало водой, и мы с великим трудом приплыли к другому берегу. Лишь только мы пристали к Кияикскому селению, как вышел сам тайон со всеми своими подчинёнными навстречу и они вынесли меня на руках с байдаркой на берег. В тайонской бараборе я пробыл около двух часов, с удовольствием занявшись рассматриванием разных редкостей. С великим трудом мы могли попасть в помещение, которое кадьякцы называют жупаном. Хотя оно внутри и довольно просторно, но двери, или, лучше сказать, лазея так узка, что я принуждён был, просунув сперва голову и руки, влезать в неё ползком. На Кадьяке жупан служит гостиной, баней, спальней, а иногда и могилой. В длину, по крайней мере, тот, в котором мы были, имеет 13 футов и 10 дюймов [4,2 м], а в ширину 14 футов и 7 дюймов [около 4,5 м]. Вокруг этого помещения, исключая отверстие, лежали не слишком толстые брёвна, на расстоянии 3 футов 3 дюймов [около 1 м] от стены. Это пространство устлано лавтаками (невыделанной кожей) и рогожами, а брёвна служат вместо изголовья. Они украшаются иногда коренными бобровыми зубами, которые своим видом походят на человеческие, только гораздо больше. Всякому покажется весьма странно, как можно взрослому человеку улечься в столь коротком пространстве, между стеною жупана и вышеупомянутыми брёвнами, но для здешних островитян длиннее постели не нужны, ибо они спят скорчившись, так что колена достигают почти до самой шеи, и по большей части лежат на спине.
К полудню погода сделалсь ясной, и мы, пользуясь ею, делали наблюдения на 57°00 52" с. ш., а потом сняли несколько лунных расстояний, по которым оказалось, что Кияик имеет 153°15 з. д. Это место, по моему мнению, приятнее других. В нём я приметил достаточное изобилие всех вещей, нужных в общежитии. Кончив наше обозрение, мы отправились обратно в гавань Трёх Святителей, куда прибыли через два часа с половиной.
6 апреля. Весь этот день и ночь на 7-е число мы провели в Мысовской губе, на острове Салтхидаке. Мы остановились у местного тайона. Опять я был принуждён ломать себе спину, лазя в разные жупаны, но зато удовлетворил своё любопытство. Там, между прочим, удалось мне видеть мужчину и женщину, у которых волосы на голове все были острижены, а лица вымараны сажей, что означало, по словам моего переводчика, глубокий траур. До прибытия русских в эту страну, эти знаки печали обыкновенно продолжались целый год, ныне же полагается только один месяц, а иногда и менее.
