широкой, вмещающей в себя до нескольких повозок в ширину дороге. А уж предложение стора…нет, внутренний голос отчетливо велел следовать ему без сомнений.
– Если вам действительно не будет это в тягость, – скорее для самой себя придумывала я оправдание, в то время как стор Эвангелион вытянул вперед свою руку, предлагая мне коснуться его. Существо встрепенулось: новый контакт с некромантом! И пусть я знала, каково это – дотрагиваться до него и даже находиться в объятиях, робость все еще сковывала меня. Будто поняв это, Гейл сделал шаг навстречу и сам подхватил мою ладонь, а в следующее мгновение, перед тем, как ощутить ветер в волосах, я оказалась прижатой к его груди и, кажется, почувствовала, как моей макушки касается его подбородок.
– Чтоб не улетели, – со смешком пояснил некромант, и свет солнца ненадолго померк перед глазами.
Когда я смогла видеть отчетливо, а в уши ворвался гомон базара, я еще несколько мгновений позволила себе оставаться в теплых объятиях Эвангелиона, ловя себя на мысли, что расставаться совсем не хочется, а деловую прогулку я совсем не прочь бы заменить на…личную. Затем оторвалась от преподавателя со смущенной улыбкой:
– Я покажу вам, где можно будет найти травы, стор.
– Конечно, – с улыбкой кивнули мне.
Исполнив задуманное и пообещав не отходить далеко, я направилась в соседний ряд с тем, где оставила стора Эвангелиона. Со всех точек обзора он мог не терять меня из виду, так что я с видом милой простушки разговаривала с торговцем травами на самые серьезные темы. Бояться того, что сейчас меня застукают за приобретением бусовки крупнолистовой, применяющейся, помимо анестетического действия с соблюдением необходимых пропорций в соответствующих настоях, еще и как наркотическое средство, я не собиралась. К тому же подобный результат был возможен лишь в случае передозировки, которой не могло быть – зря, что ли, стори Хаяса целое занятие убила на то, чтобы научить нас отличать лечение от вреда. Еще парочку пакетиков с высушенным концентратом взяла для того, чтобы настой, добавленный в вино на празднике, не отличался по запаху от привычного букета, а Дарий не смог бы ничего заподозрить. А потом, видя, что и стор Эвангелион начал пробираться ко мне, расплатилась и отправилась ему навстречу.
По дороге остановилась у прилавка с тканями. С Ави мы договорились о том, что сделаем платье в черно–золотистом варианте, поскольку для новой формы в прошлый раз был приобретен достаточно большой отрез обоих цветов, но… Я увидела такой красивый белый материал с золотыми звездами, которые можно было бы нашить, например, на подол или лиф, что застыла на месте, как вкопанная, не в силах оторвать взгляда, пока не дотронулась до него. Дело в том, что мне вспомнилась книга из библиотеки и образ демона света, который почти в таком же наряде там изображался. То ли кровь проснулась, то ли просто воспоминания не к месту, но я продолжала стоять на месте, отдаленным кусочком сознания понимая, что сейчас ко мне подойдет стор Эвангелион. Наконец заставив себя не смотреть на ткань и улыбнувшись в направлении, откуда должен был прийти некромант, я застала резкую смену его настроения. От прилавка успела сделать два или три шага, и в это время на лице Гейла застыл такой ужас, что я поневоле обернулась, решив посмотреть туда, откуда шла беда…
На первый взгляд этот мужчина ничем не выделялся в толпе. Обычный, высокий, правда, со светлыми глазами и длинными волосами. Вот только приглядевшись, я обнаружила неестественный голубоватый оттенок его прямых прядей. Транс настиг меня незамедлительно. В этом состоянии я видела истинную сущность привлекшего внимание посетителя рынка. И не человек это был вовсе, а демон Воды. И демон этот наращивал большой светящийся голубоватый клубок на вытянутой руке. Перед тем, как послать его в мою сторону, он произнес одними губами: «Умри!» – и я поняла, отчего так переживал стор Эвангелион. Сгусток энергии летел прямо на меня с такой скоростью, что отстраниться я бы не успела, даже будучи собранной. А я находилась в состоянии медленно охватывающей тело паники. И понимала, что ни рукой, ни ногой пошевелить не смогу. Горло перехватило спазмом, и в последнее мгновение перед тем, как зажмуриться, я почему–то подумала о том, насколько счастливы люди, которые не могут наблюдать причину собственной смерти.
Когда вместо ожидаемого горячего столкновения шара с формой я почувствовала, что меня укрыло чье–то тело, из–за чего я теперь начинаю падать на спину, я поначалу не знала, что и думать. Однако когда встреча с землей обернулась болью в пояснице и я сдавленно застонала, сверху раздался желанный, но надтреснутый голос:
– Морин… жива?
Я открыла глаза, наблюдая навалившегося сверху Гейла, который с беспокойством смотрел на меня. Повреждения, что ли, искал? Да мы тут чуть не умерли все, какие, к смерти, вопросы! Не помня себя от радости, я инстинктивно обняла его, притянув к себе и слыша непроизвольный стон в ответ.
– Полегче, Морин… – на удивление спокойным голосом попросил меня некромант, и в то же самое мгновение я поняла, что обнимавшая спину преподавателя ладонь испачкана в чем–то липком и теплом.
Когда отстранила руку от тела Гейла так, чтобы можно было ее увидеть, от ужаса не смогла произнести ни слова: кровь! Дадонь полностью была испачкана в крови, а кожа на спине Гейла, судя по ощущениям, была рассечена до самого мяса…
– Морин? – он вопросительно посмотрел на меня, будто ничего и не произошло. – Ты как? – неосознанно перейдя в разговоре на «ты», Гейл только усугубил накатывающую на меня волну истерики.
– Гейл…спина… – только и смогла выдавить из себя я, наблюдая в ответ привычную улыбку некроманта.
– Пройдет, не волнуйся…
Куда уж там не волноваться! Это он хорохорился только, а сам после этих слов начал заваливаться на меня, медленно теряя сознания. Чувствуя, что сама сейчас готова с ума сойти, и совершенно не ощущая того, что происходило вокруг нас с Гейлом, я внезапно обрела странное ощущение успокоения. Рассудок начал соображать трезво и здраво. Брось, Морин, Гейл должен жить. В конце концов, целитель ты или так, с улицы прохожая?! Демон света или пустое место, которое не в силах ничего сделать самостоятельно! Ты сама себе призналась, что любишь этого мужчину – так не дай же ему умереть, Морин!
Стоило мысли угнездиться в мозгу, как ладони начало саднить от прилившей к ним силы. Там не только магия
