На них практически не было никаких выбоин или трещин, за что можно было бы зацепиться. Вскоре я понял — здесь уже кто-то побывал до меня, и я двигаюсь по его следам. Понял я это когда подумал, как мне забраться на большой обломок стены, и совершенно случайно обнаружил веревку, закреплённую у него наверху. Веревка без проблем выдержала мой вес и, перепрыгивая с одного обломка на другой, я вскоре забрался на то, что осталось от стены. Оказавшись на самом высоком остатке бывшей стены стал осматриваться, отсюда было хорошо видно происходящее как снаружи, так и внутри здания. Само здание оказалось небольшим, но с толстыми стенами. Высоту здания было сложно оценить, но у меня складывалось впечатление, что здание было достаточно высоким. Внутри, после взрыва, уничтожившего здание, ничего не сохранилось. Мои надежды на сохранившуюся после взрыва подземную часть здания не оправдались, хотя подземный уровень у здания наверняка был. Вот только вход туда если и был, то сейчас находился под завалом из обломков стен, балок и крыши. Снаружи здания обстановка также не порадовала. Если смотреть в любую сторону отсюда, вокруг просматривалась одна и та же картина — сплошной песок и разлетевшиеся на сотни метров обломки. Проблему с водой мы решили, но другая проблема с едой у нас никак не решалась — уже была съедена половина моего запаса синтетических пайков, а пополнить запас было неоткуда. Порой я жалел, что не начал перестрелку с корпоратами, вот только, как и тогда, сейчас появились мысли, что не стоило нам оттуда уходить, а надо было принять бой. Но там всё было против нас: позиция у нас там была крайне неподходящая, мы находились внизу в расщелине. Окружить комбайн, а потом расстрелять нас из танка не составляло никакой сложности для противника. Внимательно осмотрев всё вокруг стал осматривать всё около себя и почти сразу обнаружил верёвку. Снаружи здания высота остатка стены была около десяти метров. По веревке можно было достаточно комфортно спуститься вниз. Тот, кто здесь побывал до меня, специально оставил её здесь, ему было лень забираться сюда, прыгая по обломкам изнутри, и он оставил привязанную верёвку, чтобы упростить себе задачу забираться и спускаться по наружной стене. Спустившись по верёвке вниз вернулся к Ори. Он разделся и занимался раскладыванием по обломкам собственной одежды для сушки.
— Ну что там? — спросил он меня заметив, что я вернулся.
— Как тебе сказать?
— Говори, как есть.
— Недалеко отсюда находятся два сгоревших искательских комбайна.
— Сгоревших?
— Да. Завтра я хочу сходить к ним.
— А что с ними произошло? Почему они сгоревшие?
— Вот это хороший вопрос. Наверху я обнаружил отличную точку для стрельбы. Кто-то организовал здесь засаду на них.
— Падальщики?
— А кто ещё то? Больше тебе скажу, они были здесь не так давно.
— Почему ты так решил?
— Вот упаковка от сухого пайка. Я её наверху нашёл. Посмотри на дату выпуска.
— Совсем свежая.
— Да, месяц всего, даже наши сухие пайки были раньше выпущены.
— Это хорошо, значит здесь бывают часто.
— Не уверен, что хорошо. Что мы будем делать, когда сюда приедет толпа падальщиков на их багги? С одной, с двумя багги, думаю, можно справиться, но больше совсем не вариант.
— Почему ты решил, что их много будет?
Глава 25
— Потому что в засаде на стене находилось двое или трое стрелков. А удобных позиций вокруг много и есть где разместить стрелков. Это говорит о том, что падальщиков приезжало много, раз их не знали где разместить.
— Как ты это определил?
— По следам наверху. Они мало того, что там жрали, они там ещё и гадили, и у них там всё подготовлено, чтобы вернуться туда. Даже запасную обойму оставили от плазменной винтовки.
— Обойму зачем оставили?
— Скорее всего просто забыли, а когда вспомнили — было неохота залезать наверх, но хуже всего не это.
— А что?
— Искатели здесь вряд ли появляются часто, два сгоревших комбайна на многое намекают.
— Одного я не понял, зачем падальщики сожгли комбайны?
— Думаю это не падальщики сделали, а сами владельцы, чтобы те не достались падальщикам.
— Думаешь искателей в них убили?
— Ты ведь знаешь, что обычно убивают.
— Я читал, что в последнее время их выкупают корпораты.
— В рабство?
— Да, заставляют работать практически на рабских условиях.
— И ты решил им сдаться?
— Это лучше, чем сдохнуть здесь.
— Вот для нас это ничего не значит, мы не искатели, нас точно прикончат.
— Не должны, ты псион и отличный стрелок, за псиона много заплатят корпораты, а я хакер.
— Насмешил. Мы с тобой никто, ты пока никакой не хакер, а так, одно название, а я не псион, и неизвестно, стану им или нет, нам с тобой нет восемнадцати, и рабские контракты с нами любой суд может признать недействительными. Ты это знаешь не хуже меня. У нас юридическая база одинаковая.
— Оформят также через адвоката.
— Вот только в восемнадцать они станут недействительными, а новые мы не подпишем, и что они тогда будут делать?
— Будут принуждать.
— Ну-ну, пускай попробуют. Вот только мы не доживём до этого. Лично я не собираюсь сдаваться и буду отстреливаться до последней иглы и последнего заряда, как искатели в комбайнах, а когда всё закончится — выйду против них с одним ножом, если к тому времени смогу, конечно.
— Ты псих!
— Кто бы говорил. Тебе напомнить благодаря кому мы здесь оказались и сколько раз я тебе говорил, что ты делаешь большую глупость, подписывая этот контракт? Теперь ты решил сделать очередную глупость? Даже не думай, я не позволю тебе это сделать!
— Я сам решу.
— Знаю я твоё решение, но не надейся, я тебя не поддержу, а без меня ты быстро присоединишься к мёртвым.
Он задумался, потом достал у меня из рюкзака кубик синтетического пайка и стал его есть, думая о чём-то своём. Я посмотрел на него и ничего не стал говорить. Последние три дня он совсем ничего не ел. Полностью отказывался от еды. Видимо купание привело его в чувство и у него проснулся аппетит, что меня порадовало. Вот только я планировал растянуть остававшийся запас сухих пайков как можно дольше, для чего планировал урезать размер дневной
