обрезками простыни, которые я приготовил для будущих перевязок. Только после этого смог двигаться дальше.
Мы вышли из расщелины и осмотрелись. Корпоратов нигде не было видно, но здесь ещё сохранились следы их бронетранспортёра, прилично присыпанные песком. Понять, это были вчерашние следы или сегодняшние, не представлялось возможным. Осмотрел через прицел ближайшие кусты и остановился, ничего не понимая.
— Ори, посмотри назад.
Он обернулся и посмотрел.
— Что?
— Ничего, я ничего не вижу. Где комбайн и расщелина, откуда мы только что вышли?
Он сделал несколько шагов назад и пропал.
— Чур меня! — и повторил за ним. Ори сразу оказался на месте, как и комбайны с расщелиной. Он рассматривал воздух перед собой.
— Это что такое?
— Голограмма. Где-то в расщелине спрятано устройство, которое скрывает расщелину от посторонних глаз.
— Можно его найти?
— Теоретически можно, но реально сложно.
— А что для этого нужно?
— Чисто теоретически для этого нужно вычислить радиус сферы прикрытия. Чтобы понять, где находится устройство. А дальше копать или искать в комбайне, в зависимости от того, где его спрятали.
— Ты прав, это долго, пойдём.
— Куда?
— А вот это хороший вопрос. Думаю, вон к тем кустам, вроде их они собирались проверять.
— Я имел в виду в какой стороне долина таршала?
— Я понял тебя, но точно не скажу. Лами сделал несколько кругов вокруг этого места и только после этого подъехал сюда.
— Значит ты не знаешь куда идти?
— Знаю только примерное направление, но прямо туда нельзя идти, наверняка нас там ищут корпораты.
— Не видно их.
— Это и плохо. Кто знает, где они спрятались.
Мы перебежками передвигались вперёд. Вскоре мы добрались до кустов. Беглый осмотр показал, что они здесь побывали, и даже часть кустов сломали, но сейчас их здесь нет. Дальше начиналась открытая местность с длинными низкими дюнами. Здесь они подбили багги и бронетранспортёр. Бронетранспортёр уехал отсюда, а багги так и стояла здесь.
— Ори, я ошибаюсь или нет? У меня такое чувство, что багги вчера стояла не так и не там.
Он посмотрел на багги.
— Думаешь в ней мог кто-то выжить из наших?
— Вряд ли, и да, не наши они нам теперь.
Поднял винтовку и через прицел стал осматривать песок рядом с багги. Одна большая куча песка привлекла моё внимание.
— Вот ты где спрятался.
— Что там?
— Засада. Бронетранспортёр в песок зарыли возле багги. Одна только пушка из песка торчит. Надеются, что мы придём проверить багги.
— У меня была такая мысль. Вдруг получится завести.
— Честно говоря у меня тоже, но так было бы слишком просто. Придётся идти в обход.
Сегодня четвёртый день, как мы идём по пескам, и уже я сам не знаю куда мы идём, но молчу и не говорю об этом Ори. Воды всё меньше, жара днём добивает, пробовали где-то отсидеться днём, но так и не нашли укрытие. Ори снял с себя бронекостюм и решил дальше идти налегке. Мои возражения он слушать не хочет. Придётся мне дальше нести его бронекостюм. Ожоги сильно болят, спасает только аптечка, периодически вкалывающая мне обезболивающее.
Прошло ещё три дня. Мне стало легче. Боль в ногах постепенно стихает. Не знаю, плохо это или хорошо. Поменять повязки уже не на что, простыня закончилась, а повязки на мне уже насквозь пропитались кровью. Ори совсем выдохся, вначале бормотал что-то себе под нос, а сейчас замолчал и за вечер не сказал ни слова, не знаю, сколько он ещё сможет протянуть. Сильно подозреваю, что мне придётся и его тащить на себе, но это не самое страшное. Вода почти закончилась, спасал только гидросборник. За день он собирал немного воды и холодил меня днём. Вот только он был повреждён и воды собиралось мало. У Ори такого не было, и ему приходилось гораздо тяжелее, чем мне. У меня прямо чесался язык напомнить ему о том, что он сам отказался его купить, но я молчал, не желая нагнетать обстановку и давить на него. Всё равно уже ничего исправить было нельзя.
Ори выдохся в середине следующего дня. Как шёл, так и рухнул в песок. Подошёл и закинул его на плечо.
— Брось меня, я всё равно не выживу. У тебя одного есть маленький шанс выбраться.
— Заткнись! Я друзей не бросаю.
Весь остаток дня я так и тащил его на себе, периодически делая остановки чтобы отдохнуть. К вечеру я сам выдохся, но был и плюс — воды в гидросборнике собралось немного больше обычного. Разделив её пополам, выпил свою долю и уснул. Проснулся от непонятного чувства. Ори что-то делал рядом. Повернувшись, обнаружил, что он решил застрелиться — он вытащил игольник из кобуры, но духу не хватило нажать на выстрел.
Утром я заставил его встать и идти дальше. Сам пошёл за ним.
— Как ты? — спросил у него, когда мы прошли немного.
— Зря ты мне не дал застрелиться.
— Рано сдался. Я сейчас буду за место Бари. Буду подгонять тебя.
— Лучше бы пристрелил.
— Это я сделать всегда успею. Думаешь мне очень хочется остаться в одиночестве среди песков?
— Думаю не хочешь, но у меня нет больше сил.
— Иди дальше.
Его хватило ненадолго. Вскоре он остановился и сел на песок. Подошёл и сел рядом.
— Что, выдохся?
— Да, больше не могу.
— Придётся опять тебя нести.
— Другой бы давно меня пристрелил, чтобы я не мучился.
— Ну уж нет. Это ты меня втянул во всё это. Так что теперь мучайся. Я мог сейчас находиться в интернате, спать на мягкой кровати и трахаться с Трини.
— Хотел бы я сейчас там оказаться.
— Где мы и где интернат. Кстати, а что это вон там такое черное?
— Не знаю. Не вижу ничего. Далеко?
— Не очень. Дойдёшь?
— Вряд ли.
— Тогда придётся снова тебя тащить.
— Мучайся теперь.
Отдохнув, мы пошли в сторону непонятного черного пятна. Вскоре Ори совсем выдохся и мне пришлось его нести. Несколько часов я нёс его, когда впереди замаячило непонятно что.
— Ори, что это такое?
— Где? — и он поднял голову. — Кроме твоей спины ничего не вижу!
Пришлось его скинуть на песок.
— Вон, впереди.
— Не знаю. Это ты раньше разглядел?
— Да. Что это?
— На
