говорить со мной: — давно тебя не видно было, — хмыкает, — а это, поди, жених?
Я буквально всеми фибрами ощущаю скрытую под маской доброжелательности зависть, и едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
— Работы много, — одариваю ее улыбкой, намеренно игнорируя вопрос.
— Все, Зинаида, иди, и так заболтались, дел у меня еще полно, видишь, внучка с гостем пожаловали.
К счастью на помощь приходит бабушка. Тетя Зина недовольно морщась, поджимает губы. Еще бы, тут же целая сенсация, ей подробностей хочется, а не будет.
С бабулечкой она, конечно, спорить не решается, потому что моя Антонина Павловна хоть и выглядит божьим одуванчиком, но вовсе таковым не является. И лишний раз никто с ней в споры не вступает, даже мужики наши деревенские в ее присутствии тушуются. В общем, как говорил дед, если бы у бабули были яйца, то непременно стальные.
Еще немного потоптавшись на месте, тетя Зина все же прощается и уходит, правда, то и дело оглядываясь.
— Нуу-с, — задумчиво тянет бабушка, — и кого ты мне привезла?
За моей спиной тем временем раздается щелчок. Я инстинктивно оборачиваюсь и невольно сглатываю.
Богомолов, довольный, как кот, объевшийся сметаны, взирает на нас стороны, опершись о дверь своей машины. И улыбается, конечно.
— Добрый вечер, — здоровается с бабушкой.
— Добрый, — бабушка кивает в ответ, пристально его рассматривая.
— Бабуль, знакомься, это мой начальник, Владимир Степанович, а это моя бабушка, Антонина Павловна.
— Рад познакомиться, Кира немного о вас рассказывала, — первым голос подает Богомолов.
— Взаимно, — несколько удивленно произносит бабулечка, — а вот мне о вас совсем ничего.
— Не страшно, я вам сам расскажу все, что пожелаете.
Нет, я точно его когда-нибудь стукну.
Кошусь на бабушку, она все также внимательно его рассматривает, и уголков ее губ касается едва заметная улыбка.
— Машину отгоните, ворота, — напоминаю.
Спустя две минуты Богомолов успешно паркует машину в нашем дворе, а я все пытаюсь понять, каким образом допустила происходящее.
Ладно он вызвался подвезти, но ведь не обязательно было прямо до дома. Можно было до остановки подбросить и не пришлось бы его знакомить с бабушкой. Пожалуй, так было бы проще, но мне, опять же, совесть не позволила. Не могла я его не пригласить на ужин, неправильно это как-то.
“А вот так правильно?” — с некоторой долей ехидства интересуется внутренний голос.
— Кира сказала, что цветы вы не жалуете, — голос Богомолова отрывает меня от размышлений.
Открыв заднюю дверь, он достает с сидений пакеты.
Боже, я уже и думать о них забыла. И зачем только столько взял?
Бабушка, конечно, тоже обращает внимание на пакеты.
— Это зачем же вы столько набрали? — растерянно качает головой.
Она у меня женщина боевая, но при этом весьма скромная и тактичная.
— Ну не мог же я без приглашения, да еще и с пустыми руками.
Бабушка что-то про себя отмечает, потом кивает и командует:
— Ну пойдемте в дом, чего на улице мерзнуть.
Бабуля, на правах хозяйки, заходит первая, скидывает с себя шерстяной платок, вешает его и сразу же направляется в сторону кухни. Мы с Богомоловым топчемся в сенях.
Разуваемся, снимаем верхнюю одежду.
— Пойдемте, — приглашаю его в дом.
Он с любопытством осматривается и, похоже, удивляется, хоть и старается не показывать виду.
— Не то что вы ожидали, да? — улыбаюсь.
— Признаться, я ожидал увидеть домик поменьше, — отвечает честно.
— Это дедушка в свое время постарался, — объясняю, — не ваш дворец, конечно, но места хватает, давайте мне пакеты, вон там за дверью ванная, можете помыть руки.
Он кивает, а я забираю пакеты из его рук, и вздрагиваю от легкого соприкосновения наших пальцев.
Он это замечает, безусловно, а потому я спешу ретироваться прежде, чем у меня снова вспыхнут щеки. Я еще не до конца смирилась с присутствием Богомолова в нашей с бабушкой обители.
Захожу в кухню, ставлю на стул пакеты и выдыхаю.
— Интересный мужчина, этот Владимир, правда взрослый, — замечает бабуля, завидев меня и продолжая накрывать на стол.
— Ты это к чему? — меня ее слова напрягают.
Она в ответ только загадочно усмехается.
— Он просто мой начальник, и все, — сама не понимаю, зачем начинаю оправдываться.
Бабулечка вздыхает и ставит на стол большое блюдо с горячим.
— Сколько ты на него работаешь, Кир? — задает вопрос, не глядя на меня.
— Месяц почти, а что? — я вся подбираюсь, будто собираясь защищаться.
Ба качает головой, улыбается и принимается разбирать привезенные нами пакеты.
— Да ничего, Кирусь, просто интересно выходит, Павлика своего ты за несколько лет так и не привезла, а начальника спустя месяц знакомиться пригласила.
— Никого я не приглашала, — восклицаю слишком громко и тут же понижаю голос: — это все случайно вышло, блин, бабуль, ну он правда просто мой начальник!
— Ты сама-то в это веришь? — она поворачивается ко мне лицом, улыбается.
Я собираюсь ответить, но со стороны раздается скрип двери, следом я слышу шаги, а потому оставляю бабушкин вопрос без ответа.
Через несколько секунд в дверях появляется Владимир Степанович. Бросаю на него смущенный взгляд. Хорошо, что он ничего не слышал.
Я еще не успеваю прийти в себя после странного диалога, а бабушка уже берет все в свои руки.
— Вы проходите, Владимир, садитесь, уже почти все готово, — вежливо, без лишней суеты, обращается к нему бабушка.
— Благодарю.
Они перекидываются еще несколькими ничего не значащими фразами, а я молча иду к раковине.
— Ты сейчас себе кожу сотрешь, — неожиданно произносит бабушка, когда я во второй раз намыливаю руки.
Я вздыхаю, смываю с рук пену и выключаю воду.
— Садись давай за стол, голодные небось оба, — командует мой генерал.
Я опускаюсь на стул рядом с Богомоловом.
Бабушка, тем временем, продолжает:
— А за коньяк отдельное спасибо, — прокручивает в руках коробку.
— Очень рекомендую попробовать, — доброжелательно отзывается Владимир Степанович.
— Непременно, но не сегодня, — улыбается бабушка, — если вы, Владимир, не против, я бы вас угостила отменным напитком собственного деревенского производства, — она заговорщицки подмигивает и тянется к верхнему шкафчику, в котором хранит свое добро.
— Я бы с удовольствием Антонина Павловна, но боюсь не получится, мне еще ехать, а за рулем нужно быть трезвым.
— Ехать?
