class="p">— Да вообще без разницы. Поехали развлекаться.
— У меня печень скоро отвалится от этих развлечений. Особенно от икры.
— Ничего страшного. Если захочешь, утром могу организовать несколько капельниц.
— Глупости какие. — Фыркнула я и, засомневавшись, переступила с ноги на ногу.
— А что ты теряешь? — Спросил Константин, пристально рассматривая меня.
Он был выше меня ростом, заметно взрослее, только когда не улыбался. У него были непонятные связи в теневом мире.
Я почти в этом была уверена.
При этом он умел прекрасно ладить с детьми, с подростками. И, как выяснилось, с пенсионерами.
Что действительно меня останавливало — страх того, что я могу обжечься ещё раз.
Так он меня замуж не зовёт.
Дурные мысли о том, что я годна только для сна на ортопедическом матрасе – так ему незачем мне делать больно. С ним-то я не в браке.
— Что ты там себе придумываешь?
— Уже ничего.
— Я по глазам вижу, что что-то придумываешь. И то, что ты придумываешь, тебе явно не нравится. Как будто сама с собой споришь. — Константин потянул меня на себя и приподнял воротник моего пальто. — Видишь, в пальтишке ходишь. Шубу надо. Шубу такую, чтоб в пол, чтоб на санях поехали кататься, а тебя ни с какой стороны не продувает.
— На каких санях? — Уточнила, смущаясь.
— Откуда я знаю на каких? Ну, Россия же все-таки: санки, баранки и самовар. А ещё платки расписные обязательно.
— Мне почему-то кажется, что ты хочешь поиграть в такого зажравшегося благодетеля, чтобы бесов своих выгулять.
— Да не то чтобы поиграть. Но, если честно, хочется чего-то такого широкого, мощного, чтоб потом вспомнить было что, когда уеду из России.
— Обязательно надо уезжать?
— Да. - Легко согласился Константин, подводя меня к машине. — И уезжать обязательно. Пока даже нет понимания, когда именно стрельнёт тот или иной контракт. Но сама понимаешь, надолго засесть я здесь все равно не смогу.
Он помог мне залезть в машину и, кода опустился рядом, взмахнул рукой водителю.
— А что у тебя там?
— В основном работа, встречи с партнёрами. Эти их канапе, дефлопе, которые в глотку не лезут. Астон Мартин стоит в гараже. — Костя перечислял это без какого-либо бахвальства, а скорее с плохо скрываемым раздражением, которое бывает у человека, который может позволить себе абсолютно все. Но его это почему-то не радует.
-Ну, а ты разве один?
— Нет ты что, у меня компания таек периодически туда-сюда порхает по дому. —Фыркнул Костя и, улыбнувшись, посмотрел мне в глаза. — Мы же с тобой уже обсуждали это.
— Ну, - я пожала плечами, — обсуждать одно, а на деле может оказаться абсолютно другое. Ты же понимаешь, что взрослому человеку все равно какое-то общество необходимо?
— Так у меня полно этого общества. Только знаешь, от этого не легче, а скорее даже тяжелее. Если ты каждый раз, возвращаясь домой, первое, на что натыкаешься, это только своё отражение в зеркалах. Это такое себе счастье. Поэтому я вдвойне не понимаю мужиков, которые под сраку лет лезут на молодую девку в надежде на то, что почувствует себя жеребцом. Нет, это не так. Да и плюсом ко всему, неужели вот эта холодная встреча с самим собой в зеркале она настолько важнее, чем детский крик, чем топот ножек? У меня даже собаки нет Ты представляешь? — Костя как-то тяжело вздохнул и облизал губы. — А вот опять-таки, заведу я собаку, и что я с ней делать буду? Няньку ей найму? Кстати! Но опять-таки это не для меня будет. Это просто будет у меня собака. Так что пока я в России, пока у меня здесь есть чувство, как будто бы я дома, я хочу все и побольше. Я хочу полуночные разговоры.
Я хочу глупые, абсурдные поступки. Шубу можно длинную норковую. Сани хочу.
Икру хочу. Водку хочу. Смех и чтобы просто не возвращаться к холодным отражениям себя самого. Возраст берет своё. Десять лет назад мне казалось, что я выдержу, это легко будет. Ну, подумаешь, нет семьи. Какая, к чёртовой матери, разница? Но разница оказывается есть. Смотрю на Ксюху и понимаю, какие у неё мать с отцом счастливые — у них вон Макаронина есть, который сегодня весь обклеился переводилками. Я тебе не ною. Я тебе объясняю, почему мы с тобой едем сейчас в самый большой торговый центр. Почему мы будем заходить в закрытые бутики. Почему я буду тратить бабки, несмотря ни на что: не на то, как суммы меняются на счетах, не на то, как ты будешь краснеть. Ты пойми, я тебе тоже хочу сделать приятное. Но, к сожалению, есть у меня подозрение, что бывший уголовник — нынешний бизнесмен матери семейства такая себе партия. Поэтому буду приятное делать, как принято в обществе — дарить подарки.
53.
Илая
Мне на плечи упала тяжёлая, длинная норковая шуба белого цвета.
— Мне это не надо.
— Скажи, красиво? — Константин стоял позади меня и сжимал ладонями мои плечи.
— Красиво. — Я медленно повернулась, боком рассмотрела себя с одной стороны, с другой.
— А знаешь, что в этом случае очень правильно? Вот существуют люди, существуют вещи. Людей принято любить, а вещами пользоваться. Но мы живём в такое дерьмовое время, что всё встало с ног на голову. И почему-то так происходит, что людьми пользуются, а вещи любят.
Я грустно улыбнулась своему отражению в зеркале, и Костя, наклонившись, отвёл прядь волос у меня от уха.
— Давай возьмём? Будешь пользоваться, а не любить.
Я покачала головой, потому что он был напористым, как танк.
Нет это неправильное сравнение. Скорее всего, как паровоз, который идёт по рельсам, и черта с два ты его сдвинешь в какое-либо направление.
Пугало ли это?
Может быть.
Но я так устала бояться, что подняла на него глаза и дважды моргнула, чтобы скрыть подступившие к ним слезы.
— Если тебе от этого будет хорошо.
— 0, ты не представляешь, как мне от этого будет хорошо. — Улыбнулся Константин и, щелкнув пальцами, произнёс: — Девочки, девочки, давайте-ка для сравнения посмотрим ещё что-нибудь коротенькое, модное и стильное.
Я не помню, сколько мы времени провели в магазине с мехами. А потом был ювелирный. Костя усадил меня на небольшой диванчик и нарезал вокруг круги, как акула.
—
