я уже начал было мечтать о койке и хотя бы паре часов нормального сна, сержант Леви собрал нас всех в одной из комнат казармы. Небольшое помещение с голыми каменными стенами и единственным окном-бойницей быстро набилось двадцатью потными телами.
Леви стоял у стены, держа в руках небольшой кожаный мешочек. Выражение его лица не обещало ничего хорошего, явно задумал очередную гадость. Я переглянулся с Алексом, который устроился рядом на полу, привалившись к стене. Мой друг выглядел так, будто его переехал обоз, дважды и был готов отрубиться. Такой кабан, а выносливость хуже, чем у большинства в отряде.
— Вы думаете, что в пути мы не будем тренироваться? — начал сержант, окидывая нас оценивающим взглядом. — Вы глубоко ошибаетесь, заготовки. Тело должно работать постоянно. Этер должен циркулировать. Иначе застой, и все наши труды пойдут прахом.
Он развязал мешочек и достал что-то вроде сморщенного корешка, темно-коричневого цвета. Запах от него шел едкий, горький, он почти сразу пропитал помещение полностью, запахом от которого хотелось отшатнуться.
— Корень терновника степного, — пояснил Леви, разламывая его на мелкие кусочки. — Стимулирует циркуляцию этера и обостряет чувствительность к нему. Горький, как ваша жизнь до армии, но эффективный. Будете жевать каждый вечер перед медитацией. По кусочку размером с ноготь.
Он начал обходить нас по кругу, раздавая куски корня. Когда очередь дошла до меня, я взял свою порцию и брезгливо понюхал. Отвратительно.
— А если откажемся? — спросил кто-то из задних рядов, закашлявшись от вони. Кажется, Марк.
— Десять кругов завтра после дневного привала, — без эмоций ответил Леви. — И еще одну порцию корня насильно засуну. Выбор за вами.
Вопросов больше не последовало. А потом в помещение два солдата притащили большой чан, литров на пятьдесят.
— Кроме того, — продолжил сержант, показывая на него, — вот вам травяной сбор. Будете пить утром и вечером. Заполните фляги вместо воды. Тонизирует, восстанавливает силы и помогает адаптации к степному климату. Кто не пьет, тот не ест. Я буду проверять. Выльете, умрёте от жажды, так как воду я запрещаю пить.
Пришлось выстроиться в очередь, поставить разливающего и передавать ему фляги, предварительно выпивая или выливая остатки воды прямо на пол. Сержант за этим следил очень внимательно.
Фляги пошли по рукам. Когда моя добралась до меня, я открутил пробку и осторожно понюхал. Запах был не таким отталкивающим, как у корня, скорее травянистым, с нотками мяты и чего-то терпкого. Я сделал небольшой глоток. Горько, но терпимо. Во рту осталось странное онемение, как после крепкого чая.
— Теперь жуйте корень, — скомандовал Леви, усаживаясь на низкую скамью у окна. — Медленно. Не глотайте сразу. Пусть сок впитается в слизистую.
Я положил кусок корня в рот и начал жевать. Первое ощущение — невыносимая горечь, которая обожгла язык и небо. Я скривился, сдерживая желание выплюнуть эту гадость. Кто-то рядом издал сдавленный стон и схватился за флягу с водой, но Леви остановил его резким окриком:
— Не запивать! Жуй, пока не останется одна труха!
Я продолжал методично разминать корень зубами. Горечь постепенно становилась привычной, но появилось новое ощущение — легкое покалывание во рту, которое распространялось дальше, по горлу и груди. Как будто кто-то провел по нервам слабым электрическим разрядом.
— Чувствуете тепло в груди? — спросил Леви, оглядывая нас. — Это этер реагирует на стимуляцию. Корень заставляет ваше ядро работать активнее. Сейчас начнем медитацию.
Он велел нам сесть поудобнее, выпрямить спины и закрыть глаза. Я устроился, скрестив ноги, и прислонился спиной к холодной каменной стене. Тело все еще ныло от дневной езды и подъема на башню, но странное тепло в груди отвлекало от боли.
— Дышите глубоко и ровно, — голос Леви звучал спокойно, почти монотонно. — Концентрируйтесь на ядре этера. Почувствуйте, как оно пульсирует в центре вашей груди. Не думайте ни о чем другом. Только дыхание и этер.
Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Дыхание. Вдох. Выдох. Медленно. Тепло в груди действительно усилилось, и я почувствовал знакомое ощущение плотного сгустка энергии где-то между ребрами. Мое ядро. Оно пульсировало в такт сердцебиению, излучая едва заметные волны.
— Теперь представьте, как этер движется, — продолжал Леви. — Не силой воли, а естественно, как течет вода в реке. Направьте его в правую руку. Медленно. Не торопитесь.
Я сосредоточился на правой ладони. Представил, как тепло из ядра стекает вниз по руке, наполняя ее. Сначала ничего не происходило, но потом я почувствовал слабое покалывание в пальцах. Этер двигался, медленно, неохотно, но двигался. А имея крючки, как их называл сержант, наполнить точку в кулаке было делом пары секунд, а дальше всё пошло по накатанной. Тело вспомнило, пути, закрывшиеся за сутки, восстановились и всё вернулось на круги своя. Может и есть толк в этом насилии.
— Хорошо, — голос сержанта казался далеким. — Теперь левая рука. Затем правая нога. Левая нога. По очереди. Не спешите. Если чувствуете головокружение, остановитесь и просто дышите.
Я методично перегонял этер из конечности в конечность. Правая рука. Левая рука. Правая нога. Левая нога. Поначалу это требовало огромной концентрации, и поток энергии был слабым, как тонкий ручеек. Но постепенно процесс становился проще. Система молчала, не давая мне никаких уведомлений, но я чувствовал, как навык медитации растет. Это было похоже на прокачку мышц, только на уровне энергии.
Вокруг слышалось тяжелое дыхание остальных. Кто-то сопел, кто-то скрипел зубами от напряжения. Леви изредка давал указания:
— Серг, не форсируй. Медленнее. Марк, выровняй дыхание. Алекс, перестань дергаться, ты не в припадке.
Не знаю, сколько прошло времени. Может, полчаса, может, час. Постепенно мое тело расслабилось, и перегонка этера стала почти автоматической. Я чувствовал, как энергия циркулирует по телу, разогревая мышцы и снимая усталость. Головокружение действительно накатило пару раз, но я просто замедлялся и концентрировался на дыхании.
— Достаточно, — наконец сказал Леви, и я с облегчением открыл глаза.
Комната плыла перед взором пару секунд, пока зрение не сфокусировалось. Алекс рядом тяжело дышал, вытирая пот со лба. Несколько ребят откровенно лежали на полу, не в силах пошевелиться.
— Вот так будет каждый вечер, — объявил сержант, поднимаясь со скамьи. — Корень, медитация, перегонка этера. Без исключений. Через неделю ваша чувствительность к энергии вырастет в разы. Через две вы будете управлять потоками не хуже, чем оружием. А сейчас спать. Подъем в пять утра. Марш.
Он вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Мы медленно, с трудом поднимались на ноги и расходились по своим койкам. Я добрался до своей, рухнул на жесткий матрас и закрыл глаза. Тело гудело, но странное тепло в груди не уходило, продолжая приятно пульсировать.
