оборвал его Кискэ, ответив на ошалелый взгляд паренька настойчивым, серьезным взглядом. — Боюсь, вы не совсем понимаете всю серьезность данной ситуации. Эта девушка — чистый источник жизненной энергии. Я бы сказал, она сама жизнь… Центр всего живого, — разведя руки в стороны, произнес он и, сделав паузу, словно давая время прочувствовать смысл каждого сказанного им слова, продолжил, не меняя свой тон. — Если эта энергия пропитает собой наш мир, все вокруг, в глобальном смысле этого слова, перейдет на новый, более высокий уровень существования. Даже мне трудно представить конечный результат. Но если прервать этот поток… — замолчав, ученый перевел взгляд на подоконник, где стояли горшки с цветами и вкрадчивым голосом продолжил. — Возьмите, к примеру, забытый цветок. Сухой, едва живой из-за нехватки солнца и воды, долгое время никто его не видел и не заботился. Только маленькая крупица влаги попадает в его горшок случайным путем, что не дает ему полностью умереть или распуститься во всей красе. И вдруг его случайно находят, с удвоенной заботой начинают ухаживать, поить водой, кормить лучами солнца. Он оживает, расцветает, становится сильным, прекрасным цветком и распускается восхитительными, новыми бутонами… — помолчав, Урахара вернулся взглядом к медленно бледнеющему капитану. — А теперь вернем его назад, в заброшенное всеми помещение, без воды, без солнца… нет смысла говорить, что с ним произойдет. Даже той толики влаги, которая будет попадать в горшок больше не хватит, чтобы он выжил.
Мы смотрели на Кискэ, медленно осознавая всю глубину нависшей над нашими головами пропасти. Должен быть какой-то способ это остановить, он точно должен быть… иначе… нет, даже не буду об этом думать, девочку никто не обидит, Урахара ведь навешал на малышку всякой ерунды… теперь-то потоки спрятаны, этого должно хватить… а хватит ли?
— Тогда у нас нет выхода, — резануло по напряженным нервам, и я впился в бледного мальчишку тяжелым взглядом. — Мне придется принять крайние меры…
От его холодного заявления, у меня скрутило живот.
— А вот теперь, капитан Хитцугая, — настойчиво, но с дружелюбными нотками в голосе, прервал его шляпник. — Вспомните, с чего вообще начался наш сегодняшний разговор.
— Я не понимаю… — настороженно протянул Хитцугая, не сводя с Кискэ сощуренных глаз.
— Капитан Хитцугая, видимо, вы забыли одну маленькую деталь, — снисходительно напомнил Урахара, не сводя с паренька взгляд. — Лика-тян теперь связана с Куросаки-саном…
— Значит, придется разорвать их связь, — прервал его парень, со всей серьезностью сказав. — Мы не можем рисковать существованием наших миров ради жизни девушки, даже не являющейся частью нашей реальности, — отступив назад, парень холодно продолжил, уже ни на кого не смотря. — Пока не поздно, я должен вмешаться…
У меня все тело покрылось холодом, я не мог пошевелиться, не мог отмереть, стоял и бессмысленно смотрел на мальчишку. Он ведь не серьезно? Убить невинного человека? Убить Лику-тян? Как будто я ему это позволю!
Оцепенение накрыло с двойной силой, мешая мне двигаться… почему я не могу… Мои глаза скользнули на Кискэ… этот… он применил на мне невербальное кидо? Зараза…
— Постойте, — вставая со своего места, начал шляпник, игнорируя мои потуги скинуть сковавшие меня невидимые оковы. — Что вы собрались делать, капитан Хитцугая?
— Разве не очевидно? — с толикой злости в голосе, огрызнулся парень. — Не заставляйте меня говорить об этом в слух!
— Капитан Хитцугая, вы меня не слушаете, — не предвещающим ничего хорошего голосом, протянул Урахара. — Повторяюсь, даже если мы найдем возможность убрать их привязку, то ни Куросаки-сану, ни его второй половинке это не придется по душе. Разорвав их духовные нити, вы тем самым лишите Куросаки-сана дополнительного энергетического источника, к которому он уже успел пристраститься.
— Я вас не понимаю… — подозрительно протянул парень, не сводя с ученого напряженного взгляда.
— Ну что ж вы такой непонятливый, — покачал головой Кискэ. — Ладно, возьмем пример пустых. Пустой, поедающий души умерших, неожиданно полакомился синигами, да не абы кем, а, скажем, капитаном десятого отряда.
— Урахара, — взорвался капитан. — Мне не до шуток!
— Ну-ну, — тонко улыбнулся Кискэ, насмешливо объяснив. — Это только пример… Так вот, после капитана десятого отряда, он полакомился капитаном одиннадцатого… и теперь вы предлагаете ему перейти обратно на обычные, ничем не примечательные души? — выдержав паузу, Урахара обошел стол и, подойдя к подоконнику, принялся поливать цветы, как ни в чем не бывало продолжив. — Уверяю вас, даже если вы сами будете их к нему приводить, после того, как он почувствовал всю мощь души сильного синигами, все остальные для него будут как серое пятно среди яркой, насыщенной цветом краски.
Я почувствовал свободу и раздраженно повернулся к Кискэ, спросив:
— Хочешь сказать, что мой сын потеряет смысл жизни?
Кискэ повернул голову на мой голос, но не дал мне увидеть его глаз.
— Не совсем так, — учтиво протянул он, словно обращаясь к несмышленому ребенку. — Боюсь, все намного хуже. — замолчав, Урахара отставил в угол лейку и, повернувшись к нам лицом, ровным голосом продолжил. — Если бы он был обычный человек, ну, или синигами, он бы просто потух. Жил бы, но ощущал все несовершенство этого мира, как смотришь на красивый пейзаж через мутное грязное стекло. Но Куросаки-сан имеет вторую половинку, его второе я. Если его пустой потеряет столь мощный источник жизненной энергии, он постепенно перестанет быть собой, потеряет ту крупицу человечности, которая досталась ему от его человеческой половинки, а так как Куросаки-сан не сможет сопротивляться, они оба исчезнут как личности, став одним целым бездушным монстром, которого вырвали из света и кинули в глубокую бесконечную яму, в кромешную тьму, — выдержав паузу, ученый серьезно продолжил. — Боюсь, учитывая все, что сочетает в себе временный синигами, все его связи, к которым он когда-либо имел возможность прикоснуться духовно, и я имею в виду все, от сообщества душ до самых глубин ада… все примеси его крови… все это сыграет здесь ужасную роль. Вы получите неуправляемого монстра, если хотите, можно назвать его наследником ада. А если учесть всю силу временного синигами… даже если вы убьете девушку… то только отсрочите наш приговор. Теперь я ясно выразился?
От его слов, у меня болезненно екнуло сердце. Если девочка исчезнет, Ичиго умрет? Нет, я не виню в этом малышку, в конце концов, это мой сын создал их связь, Ичиго сам несет ответственность за свои поступки, да и знай он, чем это может закончиться, все равно поступил бы точно так же, и я бы его поддержал.
Но конец света?
Мы все не протянем больше, чем потребуется, чтобы наш мир просто иссох, рассыпался пеплом… Почему Кискэ так спокойно об этом говорит? Не верю, что
