не ослепили его. У него раскалывалась голова, а в глазах потемнело так, что небо и снег стали казаться серыми. Всего за несколько секунд небогатый запас маны иссяк. Джейс постарался проникнуть глубже, надеясь на большее, и почти ничего не обнаружил. Болас, а может быть, кто-то из магов, населявших этот негостеприимный мир, действительно осушил эту область до дна.
Он дышал тяжело и отрывисто, холодный воздух обжигал ему легкие. Его желудок скрутило, а пальцы внутри рукавиц свело судорогой. Джейс почувствовал, как в левом глазу лопнул сосуд, а затем что-то разорвалось глубоко в носоглотке. Из носа потекла теплая жижа, которая почти сразу же начала остывать и замерзать.
Давление продолжало нарастать, мысленное щупальце дергалось в его захвате, и Джейс знал, хоть и не понимал, откуда, что дракон еще даже не начал толком сопротивляться. Возможно, – возможно, – если бы он не отвлекся, если бы заметил атаку прежде, чем она пробила его хлипкую оборону, у него был бы шанс. Он мог бы перестроить заслон из сосредоточенности и вдумчивости, защищавший Теззерета, закрыть все прорехи, не давая Боласу воспользоваться ими, и тогда, может быть, сумел бы удержать дракона на расстоянии достаточно долго, чтобы успеть предупредить изобретателя.
Но сейчас? Все инстинкты Джейса, все частицы его души требовали отступить, вернуться в собственный разум, а потом убираться отсюда как можно скорее. С обреченным вздохом Джейс рухнул на лед, содрогаясь всем телом. Снег вокруг него порозовел от крови.
Но Теззерет этого не видел. Не закончив фразы, изобретатель пошатнулся, когда сознание Никола Боласа обрушилось на него всей своей мощью. И лишь после этого, приоткрыв рот от неожиданности и нарастающей тревоги, он оглянулся и заметил Джейса, ползущего по льду.
– Знаешь, Теззерет, – произнес Никол Болас как ни в чем не бывало, – я разочарован. Разумеется, он уже мертв; мне давно было известно, что он был подкуплен. Но он, похоже, не знал, кому именно отправлялась руда, которую он воровал из моих поставок. С твоей стороны было довольно умно использовать третью сторону. А вот явиться после этого ко мне – напротив, весьма глупо.
– Ты не посмеешь тронуть меня, Болас! – заявил Теззерет, снова выпрямляясь во весь рост, хотя все его тело начало дрожать, и причиной тому был вовсе не холод. Его левая рука, заведенная за спину, потянулась к сумке с инструментами, а правую, искусственную, он выбросил вверх, готовый сотворить целую серию мощных заклятий. – Можешь сколько угодно обвинять меня в том, что я совершил за пределами этого места, но пока ты здесь, ты скован чарами!
Громогласный хохот дракона прокатился по ущельям, потревожив снег на вершинах ближайших гор.
– Ты абсолютно прав, мой маленький изобретатель. Я скован теми же чарами, что и ты, и к тому моменту, как я смогу от них избавиться, ты уже будешь далеко отсюда.
Теззерет почувствовал, как малая доля напряжения покинула его плечи. Но она вернулась вдвойне, когда в землю у его ног вонзилась стрела, и осколки льда впились ему в сапоги.
– Само собой, – продолжил Болас, когда над каньоном показалась огромная толпа человеческих фигур, – как ты сам великодушно постановил, подкупив моих слуг, мы не берем в расчет третью сторону.
Не слыша звука собственных шагов за топотом людей, звоном тетивы и жутким рокочущим смехом Боласа, Теззерет бросился бежать.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Снег лишь слегка проседал под ногами изобретателя, почти не замедляя его, как будто он частично парил в воздухе на какой-то невидимой платформе. Он в два счета поравнялся с Джейсом и на первый взгляд вовсе не собирался останавливаться. Лишь заметив, что молодой маг уже самостоятельно пытается подняться, он протянул металлическую руку и рывком поставил его на ноги.
– Ты можешь бежать? – нетерпеливо спросил Теззерет.
– Я…
– Беги или умрешь.
Джейс побежал.
Стрелы сыпались на них так же густо, как снег. Джейс то и дело спотыкался в сугробах, замедляя их продвижение. Одна из стрел своим острым наконечником оцарапала Теззерету левую руку, и кровь брызнула на промерзшую землю, застывая в воздухе. Изобретатель зарычал, зачерпнул эфириевой рукой горсть снега и прижал ее к неглубокому порезу, чтобы остановить кровотечение, но в остальном не придал этому значения.
Как ни странно, снегопад и завывающий ветер стали их союзниками. Заставляя охотников целиться наугад, непогода защищала беглецов до тех пор, пока Теззерет не пришел в себя настолько, чтобы укрыть их белой иллюзорной пеленой, постоянно меняющей очертания. Благодаря этому их стало невозможно отличить от снега – по крайней мере, издали.
Изобретатель скрылся за крутым поворотом каньона, увлекая за собой хромающего Джейса, и извлек из кармана хрустальную сферу, ту самую, при помощи которой он шпионил за магом во время испытания Бэлтрис. Приложив ее к глазу и обретя тем самым нечеловеческое зрение, он осторожно выглянул из-за угла.
Расстояние перестало иметь для него значение, и падающий снег больше не слепил глаза. Он разглядел несколько десятков людей, сползающих по стенам каньона, будто огромные пауки – некоторые при этом и вовсе обходились без веревок. Каждый имел пышную бороду рыжего, светлого или каштанового оттенка, и каждый был одет в меха и шкуры животных, которых Теззерету никогда не доводилось встречать живьем. На поясе у них висели топоры и скрамасаксы[2], а за спиной крепились короткие, но мощные луки. Без сомнения, это были варвары из местных племен, нанятые или принужденные служить поневоле. Между тем, Боласа нигде не было видно, лишь отзвук его хохота все еще слышался среди ледяных ветров.
Но больше всего Теззерета беспокоили даже не сами варвары, хотя их число и в самом деле внушало опасения, а двое мужчин в тяжелых красных меховых плащах поверх доспехов у подножья скалы. Изобретатель понятия не имел, как им удалось спуститься сюда так быстро, но за собой они волокли двухколесную тележку, сделанную из старого потрескавшегося дерева. На ней стоял ящик примерно пяти футов высотой, высеченный из цельного куска черного железа и покрытый примитивными рунами, от которых на морозе поднимался пар.
Не успел Теззерет задуматься, что же может скрываться в этом узилище из металла и магии, как один из мужчин наклонился к ящику и провел рукой по вырезанным символам. От его прикосновения металл начал искривляться, выгибаться и отслаиваться, из-за чего ящик стал походить на диковинный черный цветок. А затем из него выбралось нечто.
Одна конечность опустилась на промерзшую землю, словно передняя
