— Я счастлива узнать, что вы, во всяком случае, хоть в этом согласны со мной. — Антея подняла глаза, сочувственно улыбаясь. — Не поддразнивайте меня, Хьюго. Почему это Ричмонд так на вас смотрел? Как будто он вас боялся — то есть не вас, а того, что вы скажете что-то такое, что он хотел бы сохранить в тайне. Скажите мне, в чем дело, прошу вас, Хьюго.
Майор взял обе ее руки в свои и прижал к груди. Подбадривающе улыбаясь, он сказал:
— И что побуждает вас просить меня с такой горячностью, любовь моя? За какого чудака вы меня принимаете?
— О, нет-нет, ничего подобного у меня и в мыслях не было! — быстро ответила Антея.
— Ну, я бы стал чудаком из чудаков, если бы у меня были секреты с Ричмондом, а я бы их выбалтывал вам, — сказал Хьюго. — Ну уж нет! И не смотрите на меня так хитро. Ричмонд опасался лишь того, что я могу сказать что-нибудь невпопад в присутствии его матушки и деда, а ему этого не слишком хотелось. Не скажу, что виню его за это, — добавил он задумчиво. — Послушаешь, как с ним обращается эта парочка, так можно подумать, что ему восемь лет, а не восемнадцать.
— Да, знаю. — Антея согласно кивнула. — Я, наверное, кажусь вам такой же глупой гусыней и все такое.
— Ну да, и все такое, — подтвердил Хьюго.
— Вот уж действительно — вы мерзкий тип! Я понимаю, Ричмонд всю ночь не метался беспокойно по постели. Скорее, он туда и не ложился вообще, но обещаю вам: я не буду расспрашивать, где он был. Если хочешь сохранить уважение к себе, никогда не расспрашивай джентльменов о том, чем они занимаются, когда хотят скрыться от своих родственниц.
Восхищенный подобной широтой женского ума, майор воскликнул с энтузиазмом:
— Я так и знал: из вас получится идеальная жена, моя любимая!
— Наоборот! Мой муж будет жить под каблуком.
— Я очень неравнодушен к высоким каблукам, — с надеждой признался майор.
Антея улыбнулась, но вырвала свои руки, покачав головой:
— Лично я считаю, что вы записной сердцеед.
— О, неужели? — изумился Хьюго. — Если это так, то я отбываю и попрошу мою тетушку Эльвиру передать вам мой адрес без дальнейших хлопот.
— Я предупрежу ее, чтобы она намекнула вам об отъезде, правда, у меня не очень сильная надежда, что намек возымеет действие, потому что вы не только лишены хороших манер и такта, но к тому же еще и несносный человек.
Полностью согласившись с такой характеристикой, майор осмелился напомнить кузине, что ее святая обязанность, по мнению ее дедушки, заняться его перевоспитанием.
— Я убеждена, что эта задача безнадежная, — решительно заявила Антея. — Более того, я прекрасно знаю, что вся эта бессмысленная болтовня, которую Ричмонд называет «тары-бары», служит лишь для того, чтобы увести меня от того, что я хотела вам сказать. И больше не насмехайтесь надо мной… — Она замолчала, сдвинув брови. — Я все время беспокоилась за Ричмонда. Не могу точно сказать почему, если не считать того, что он был в таком черном отчаянии, когда дедушка велел ему выбросить из головы мысль о карьере военного. Ричмонд не злился и не бунтовал — он никогда этого не делает, как вам известно, — а все время слонялся без дела и впал в сильную апатию. Ничто его не волновало, настроение у него было подавленное и угнетенное. Мама даже боялась, как бы он не впал в летаргию. А потом вдруг без всяких видимых причин Ричмонд снова ожил.
— Ага, думаю, все так и было: очень на него похоже. Парню нравится рисковать, но риск ведет к безрассудству. А все из-за того, что ему скучно, у него энергия бьет через край в той бесцельной жизни, которую он ведет. Я сталкивался с подобным и раньше. Не волнуйтесь, барышня. Он пока еще жеребенок — беспокойный, отчаянный жеребенок, которому требуется крепкая рука, которая будет держать его в узде. Во что бы то ни стало мы должны заронить его светлости идею о вступлении парня в конногвардейский полк.
— Если получится… — вздохнула Антея. — Дедушка думает, что это желание пройдет у Ричмонда со временем и что, возможно, он уже и думать об этом забыл.
— Милорд должен исправить свою ошибку, — сухо сказал майор. — Иначе ему придется страдать от последствий, когда парень достигнет призывного возраста и пойдет в армию добровольцем. Человек — хозяин своей жизни, и Ричмонд так и поступит, а его светлости это не слишком-то придется по нраву.
— Конечно нет! Да кому из нас это понравится?! — воскликнула Антея. — Но пока ему еще не исполнилось девятнадцати. Однако у меня иногда возникает нехорошее предчувствие, что брат может совершить какой-нибудь опрометчивый или даже возмутительный поступок, потому что он не привык, когда ему перечат. Кроме того, Ричмонд никогда не думает о последствиях, очертя голову бросаясь в самые немыслимые переделки. Вы можете сказать, что я делаю из мухи слона, но когда Ричмонд сегодня на вас так смотрел, мне пришло в голову, что он действительно попал в какое-то затруднительное положение и вы знаете, в чем дело. Ведь верно, Хьюго?
— Нет, я не вхожу в круг его доверенных лиц, — ответил он.
Антея пристально посмотрела ему в лицо, но безрезультатно.
— Когда Ричмонд бросил на вас тот взгляд, я поняла, что он вчера не пошел спать. И это вам известно.
Хьюго рассмеялся:
— Не волнуйтесь, любовь моя. Просто мальчишка вбил себе в голову, что он в состоянии разыграть меня, молодой шалопай.
Антея вздохнула с облегчением, впрочем, это объяснение не совсем ее убедило. Обдумав его несколько мгновений, она сказала:
— Я думаю, что Ричмонд иногда украдкой уходит из дома, когда мы считаем, что он спокойно спит в своей кровати. Однажды в полночь я пошла к нему в спальню, когда у матушки разболелся зуб и она вспомнила, что отдала свою бутылочку с успокоительным Ричмонду, когда у того разыгрался нервный тик. Я стучала и стучала, потом звала его, но он мне не отвечал, и я подумала, что его там нет. Но когда утром я рассказала ему об этом, он сказал, что сам принял несколько капель успокоительного и от этого спал мертвым сном.
— Ну, это очень возможно, — ответил Хьюго.
— Да, вот только нельзя не признаться, что в характере всех Дэрракоттов есть какое-то непостоянство, если вы понимаете, что я хочу сказать.
— Понимаю. Вы хотели сказать, что не у всех Дэрракоттов непостоянный характер.
Антея улыбнулась:
— Ну, надеюсь, что не у всех. Но после того, что выкинул Клод…
— Так, значит, вот на что вы намекаете, — прервал ее Хьюго. — Можете быть спокойны. Полагаю, можно не беспокоиться за Ричмонда — он не из тех, кто ищет пьяных приключений. У меня у самого закралось подозрение, что, возможно, мальчишка попал в беду, но он мне сказал, что это не так. Не думайте об этом больше, любовь моя.
— Если Ричмонд знает, что вы за ним следите, — благодарно сказала Антея, — не думаю, чтобы он осмелился ввязаться во что-то плохое. Я вам так обязана!
Хьюго с удовольствием отметил, что у нее с лица исчезает беспокойство, однако уверенность, которую он вселил в девушку, не нашла отражения в его собственных мыслях. Он не знал, как поступить. С одной стороны, задача информировать лорда Дэрракотта о случившемся и о его подозрениях была ему отвратительна и, само собой разумеется, фатальна для развития дальнейших отношений между ним и Ричмондом. С другой же стороны, он не мог убедить себя в том, что словам Ричмонда можно верить безоговорочно. Хьюго ушел после разговора с юношей сильно обеспокоенным — был в растерянности, какую линию поведения выбрать. Он с Ричмондом слишком мало знаком, чтобы завоевать доверие мальчика, да и вряд ли Ричмонд доверяет кому-нибудь вообще, он всегда держится в странном отдалении. За причинами далеко ходить не надо, но до тех пор пока Хьюго не сблизился с ним, трудно было попять, насколько непреодолима та стена, за которой жил его юный кузен. Мысль воодушевить Антею порасспросить брата самой он отбросил в ту же минуту, как она пришла ему в голову. По его понятиям, Ричмонд уже не мальчик, но и не слишком взрослый, чтобы вынести вмешательство в свою жизнь сестры. Похоже, не оставалось ничего, кроме того, как ненавязчиво наблюдать за Ричмондом и надеяться, что, если мальчик будет знать, что хотя бы один член семейства настороже, он будет осмотрительнее.
